Лис

В учебной части за пять минут ему выдали справку о том, что он, Тагерт Сергей Генрихович, является студентом пятого курса филологического факультета МГУ. Пожурили: мол, взрослый человек, без пяти минут аспирант, а главный свой документ не уберег. Насчет аспиранта – пустые ваши слова, господа хорошие. Все места в аспирантуре давным-давно расписаны, и Тагерт в этом списке не числится. Да и не до аспирантуры теперь – нужно срочно искать работу, не такую, какой он пробавлялся все эти годы. Настоящую работу, где можно применить полученные знания: в Институте философии, например, или в Историческом музее.

Тагерт поселился в Москве, вернувшись из армии. Мать умерла в последний год его службы, и Сережа нерасчетливо обменял прекрасную липецкую квартиру на крохотную комнатку в московской коммуналке. У однокурсников-москвичей и с аспирантурой, и с работой все устраивалось как-то само собой. У Кирилла дядя работает в МИДе, и скоро Кирилл едет в Грецию, будет трудиться в посольстве. Марина Файнберг идет в Институт русского языка заниматься византийским наследием, Феликс поступает в аспирантуру и остается на кафедре.

Сергей вышел на просторное крыльцо Первого гуманитарного корпуса, повертел головой в расчете увидеть Тому Шмакову, но счастливый момент был упущен, и новоиспеченный выпускник, вместо того чтобы привычно двинуть к метро, побрел в сторону смотровой площадки. Яблони стояли не шелохнувшись, боясь растрясти шубы белых цветов. То тут, то здесь раздавалось жужжание перелетающих шмелей, ошалевших на июньском пиру.

По нежной зелени травы важно расхаживали маленькие пестрые дрозды, а на спортплощадке по-прежнему раздавались праздничные голоса игроков и холостые удары мяча.

Тагерт, невысокий, коренастый, с круглыми щеками и молодецкими усами, подумал даже, не присоединиться ли к играющим. Но на нем единственный пристойный костюм, надетый по случаю защиты, начищенные башмаки, в которых безбожно жарко, и он с сожалением зашагал дальше. На смотровой торговали мороженым, сладкой ватой, значками и медными браслетами, проезжали, перебивая друг друга, разные музыки из открытых окон автомобилей.

За головами туристов Тагерт увидел локоть сияющей реки и решил спуститься по склонам Воробьевых гор на набережную.

«А мог бы сидеть в баре с Томой Шмаковой, перебрасываться цитатами все более смелыми, потом взять за руку…» Нет, не мог он сидеть ни в каком баре – в кармане елозили жалкие медяки, а в июле стипендии не будет вовсе.