Без воды

 – Выходите медленно и по одному, я держу вас на мушке.

Это, конечно, какой-то мужчина. Так вторгаться в чужие владения способны только они. Женщины – даже индейские – вполне могут и к парадному входу подойти. А этих головорезов даже привлечь к суду за нарушение закона не удавалось, их вообще трудно было застичь врасплох; они то ночевали в амбаре на чердаке, то, набрав в курятнике полные руки яиц, исчезали в лесу, а однажды даже пытались изнасиловать одну из Нориных овец. И каждый раз она изо всех сил старалась придать своему голосу должную твердость и, крепко держа в руках ружье, целиться точно в нарушителя, но при этом все время думала о том, как ужасно боится этих проходимцев, куда сильней, чем они ее, – это стало для нее вопиющей истиной, когда Роб однажды наткнулся на одного такого бродягу, крошечного человечка с такими грязными усами, что они казались почти зелеными.

Этот тип вынырнул прямо на них из разоренного курятника и стоял, в упор глядя на Нору – сердито и с каким-то безразличием, – а потом бросился на нее, словно ружье, из которого она целилась ему прямо в грудь, было всего лишь пучком цветов. Но тут откуда-то у нее из-за спины с дикими воплями вылетел разъяренный Роб, и как же этот жалкий ублюдок бросился от него улепетывать! Нора никогда бы не поверила, что такой миниатюрный мужчинка способен совершать поистине гигантские прыжки.

Увы, сейчас все было иначе. Роба рядом с ней не было. Он явно находился где-то в городе. И уж точно не появился бы, как тогда, внезапно и очень кстати, чтобы избавить ее от схватки с очередным сукиным сыном.

Сейчас в ее распоряжении имелись только собственные силы и это ружье – Господи, хорошо бы оно хоть разряжено не оказалось, она уже и не помнила, когда в последний раз его проверяла, – а по ту сторону затаился неведомый враг, хозяин ботинка, которым была подперта дверь холодного сарая.

Нора предприняла еще одну попытку договориться мирно:

– У нас тут и украсть-то нечего. Но, если хотите, я могу вас накормить, когда вы оттуда выйдете.

Десма просто со смеху бы умерла, если б ее сейчас услыхала. Городская легенда гласила, что однажды некий «плохой парень», ужасающе грязный и гонимый полуденной жарой, забрел к Десме в дом и застал ее за стиркой белья. Был этот наглец худ, как распоследняя шавка, двигался как на шарнирах и в целом выглядел так, словно все те беды, что обрушились на него в пустыне, были кошмарным плодом его собственных деяний.