Мелкий бес

В истории их сближения (которое в черновиках было значительно менее безгрешным, чем в итоговом тексте) есть детали, напоминающие искушенному читателю XXI века о набоковской «Лолите»: Людмила, объясняя сестрам свою внезапную страсть, говорит: «Самый лучший возраст для мальчиков… четырнадцать-пятнадцать лет. Еще он ничего не может и не понимает по-настоящему, а уж все предчувствует, решительно все». Объект ее увлечения показан демонстративно андрогинным – не случайно Передонов, с его звериным чутьем, настаивает, что Пыльников – переодетая девочка.

Людмила наряжает его в женское платье и умащает благовониями, чтобы вовсе вывести их отношения из сферы пола, очистить от современной грязцы: «Обожанием были согреты Людмилины поцелуи, и уже словно не мальчика, словно отрока-бога лобзали ее горячие губы в трепетном и таинственном служении расцветающей Плоти» (вовсе забыть о современности не дают Людмилины сестры, подглядывающие в замочную скважину за этой сценой). Апофеоз этого сюжета – маскарад в общественном собрании, заканчивающийся масштабной реконструкцией древних вакханалий – когда разгоряченные горожане пытаются растерзать наряженного гейшей Сашу и ему чудом удается ускользнуть благодаря вмешательству волшебного помощника, актера Бенгальского.

Павел Ковалевский. Порка. 1880 год[7 - Павел Ковалевский. Порка. 1880 год. Тарусская картинная галерея.]

ПОЧЕМУ В РОМАНЕ ТАК МНОГО РОЗОГ?

Тема телесных наказаний – одна из ключевых для «Мелкого беса»; среди подготовительных материалов к нему сохранилось несколько карточек, заполненных синонимическими фразеологизмами: «Задницу в кровь.

Пропутешествовать в Нидерланды. Поговорить с няней Розалией. Починить задницу. Проучить, прошколить розгами. Заднего ума прибавить. Посмотреть под рубашку. Блох попугать. Угостить, накормить, попотчевать березовой кашей, лапшой», etc. В «Мелком бесе» происходит непрерывный круговорот насилия, сконцентрированного прежде всего вокруг главного героя, причем он редко сам берет в руки розги, но чаще уговаривает родителей или опекунов наказывать гимназистов. Телесные наказания в романе связаны зачастую с тяжеловесной сологубовской эротикой: так, совместные приготовления Передонова и жены нотариуса Гудаевского к наказанию сына последней обставлены как любовное свидание: «От Юлии веяло жаром, и вся она была жаркая, сухая, как лучина. Она иногда хватала Передонова за рукав, и от этих быстрых сухих прикосновений словно быстрые сухие огоньки пробегали по всему его телу.