На первом дыхании (сборник)

Но я побывал в той палате, где Галька лежала накануне. Одна из женщин этой палаты уже навещала Гальку – и теперь я допытывался:

– Ну и как она?

– Слабенькая.

– Пьет? Ест что-нибудь?

– Сама не пьет – ее поят. Руки у нее слабые. Давят сок и поят ее.

– Но хоть немножко лучше?

– Лучше. И говорить стала. Шепотом, а все-таки говорит.

И она мне улыбнулась. Гора с плеч. Я не удержался – поцеловал ее и помчался прочь. И слышал, как она засмеялась вслед.

В вестибюле опять был невообразимый галдеж, потому что опять никого не пускали.

Ко мне подошел Еремеев. Муж Гальки.

– Здравствуй, – очень солидно сказал он. – Спасибо тебе.

– За что?

– За фрукты.

– Разве Галя половину их посылает тебе? Я об этом не знал.

– Не хами.

– А ты забери свое «спасибо». Спрячь, откуда взял.

Он отвернулся. Я тоже. Я не хотел лояльности, от которой так или иначе за километр несло бы фальшью. Я ему не мил дружок. Я не мог бы стоять с ним рядом и обсуждать («Правда, хорошие груши?» – «Чудесные».

 – «Рынок есть рынок. Но какие цены ужасные!») – не мог я обсуждать и даже покупать с ним вместе не мог.

Вернулась старуха с корзинкой, в которой разносила передачи. Записки не было ни Еремееву, ни мне. Надо сказать, Галька вообще не писала записок. Ушла в себя. И за это я тоже ее любил.

Дома я кое-как перекусил и отправился продавать проигрыватель Сынули. Все-таки родич. Может, и поймет… В комиссионном магазине не взяли – там было полно этого добра, к тому же лучших марок.

В тихом соседнем ателье техник предложил мне за него две красненьких.

– Двадцать пять, – попробовал я лед.

– Двадцать.

Я согласился. Я был совсем на мели. Еще раз мне попадутся груши, похожие на закат, и я пойду хромать с протянутой шапкой по электричкам.

* * *

– Проходите, – сказал я.

И они сразу устремились к шкафу в углу. Старинная работа. Вещь что надо. Их было двое – мужчина (так себе, больше суетился) и женщина. У женщины и глаз, и ум, и хватка. Даже многовато было для одной женщины.

Понятие о ценах на старинные шкафы я имел самое отдаленное. Я попросил, чтобы она сама назвала цену. Она попросила назвать меня. И пошло, поехало. Я честно боролся, но, ясное дело, этот пират в юбке меня облапошил. Я попытался к ее цене набавить сотнягу. А она вдруг сказала:

– Ладно. Грех пополам.

– Не понял.

– Не сто, а полста набавлю.

И тут же крикнула своему мужичку:

– Иди найди машину.

– Ладно. – Он побежал.