Жизнь забугорная

Первым делом я поинтересовалась, как скоро мы купим мебель, ибо то, что загромождало трёхкомнатную квартиру мужа, иначе как дровами назвать было нельзя: продавленная двуспальная кровать, на которой, подозреваю, отдало Богу душу несколько генераций славного рода Хаусманов, платяной шкаф без дверец, приобретённый, по-видимому, ещё во времена правления Отто фон Бисмарка, телевизор из первого поколения цветных, облупленный кухонный гарнитурчик, каких и на Украине уже не сыскать. Штор на окнах нет.

Ни одной приличной вещи, кроме огромного, с меня ростом, симпатичного кактуса в горшке, я в доме не обнаружила. Хижина моего чернокожего друга по переписке просто спряталась.

– Чем тебе не нравится моя мебель? – удивился муж.

– Ну, хотя бы тем, что её нет вообще, – возмутилась я. – Светка спит на раскладушке, одежда висит на спинках стульев, посуда валяется на подоконниках. В гостиной нет даже кресла, зайдёт кто – посадить некуда.

– А ко мне никто не заходит.

Вопрос о приличной обстановке кубарем скатился с повестки дня. Попутно выяснилось, что квартира Петеру не принадлежит, он её арендует. «Фордик», ноутбук, телефон и факс-аппарат являются собственностью кондитерской фирмы, на которой мой благоверный трудится коммивояжёром, распространяя по супермаркетам сладости. Почему же тогда на его двери висит табличка «Петер Хаусман – руководитель округа»?

– Для солидности, – ответил супруг.

Я сразу вспомнила Пушкина: «Мы метим все в Наполеоны, двуногих тварей миллионы…».

Вслух же предложила повесить рядом табличку, где перед моей славянской фамилией будет красоваться приставка «фон», т. к. моя прабабка по материнской линии была дворянкой. А спереди неплохо бы смотрелось слово «профессор», ибо в нашей стране так называют умных начитанных людей. Что интересно, идея супругу понравилась, и он пообещал в ближайшее время воплотить её в жизнь. «А Петька-то мой, никак, с приветом, – подумала я.  – Надо узнать, не стоит ли он на психучёте».

За вечерним чаепитием я напомнила новобрачному об обещанном свадебном путешествии в Париж. Сообщила, что это – моя давняя мечта, а тот, кто её осуществит, не иначе, как добрый волшебник. Петер мысленно прикинул на себя роль джинна из кувшина, и она ему понравилась. Взмахом руки, означавшим «гулять так гулять», было подтверждено заявленное ранее намерение продемонстрировать «небо в алмазах».