Лис, который раскрашивал зори

Я тупо уставился в рисунок, а потом судорожно начал листать страницы заказа, глотая глазами чертежи.

– Что за… что за… что это такое?

– Танцующ…, – Дивена прервал грохот на кухне и крик Вай-Вай.

– Что там? – уточнил я с леденящим душу пренебрежением.

– Ничего, – удивлённо протянул Дивен, – я просто попросил Река сделать нам чаю, тебе бы не помешало…

Не дослушав, я метнулся на кухню, сразу по прибытии поглядев на потолок. Как к нему оказалась прилеплена горлышком вверх турка, как она держалась, знал только один Сотворитель, но сразу под ней стояла оттягивающая тунику с огромным кофейным пятном посреди груди Вай-Вай.

И это было опасно – я рванул девушку за руку и этим спас от травмы, причинённой упавшим вниз почти в тот же момент предметом кухонной утвари. Остатки горячего напитка окрасили кухню в коричневую крапинку, но ущерба личному составу не принесли. Я императивно стянул с Вай-Вай одежду, на которую был пролит кофе, и отшвырнул подальше.

– Эй! – завизжала она, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд, застыла.

Я объяснился:

– Сваренный на земле Реком кофе может обладать свойствами разъедать текстиль и оставлять на коже химические ожоги. Платьице теперь на половые тряпки.

– Рек, а почему кофе, я же просил чаю, – вмешался в диалог Дивен.

– Ах, нужно было чай… – уныло протянул паренёк.

– Дивен, Вай-Вай, – обратился я к своей небольшой команде – ничего не поручайте Реку, когда он на земле. Не спрашивайте, почему. Просто запомните – и останетесь целы.

Из-за окон донёсся звук, однозначно свидетельствующий о том, что привезли реагенты.

– Ну, – ударил я в ладоши, – костюмы химзащиты – сами знаете где, одевайтесь и за работу. Рек, ты просто постарайся выспаться к завтрашнему утру. Править Лёгкой завтра, возможно, будешь ты. А возможно, править буду я, а ты – палить из пяти пушек. Посмотрим, как пойдёт.

Мы переоделись и направились в нашу импровизированную лабораторию под открытым небом – благо, не было ни облачка. Когда я спускался, к нам подошел посыльный из почтовой службы.

Мне пришло два послания: одно письмо от Сайрики. Там были или извинения, или проклятия. Я знал, что письмо не о том, что она родила, потому что в таком случае мне писал бы Центр. Я не открыл письма – не мог пока вести с ней диалог иной, кроме мысленного.

Второе – от отца. Там я нашел небольшой прямоугольный свёрток с сургучовой печатью и моим именем на коричневой бумаге. Он прислал мне отложенный подарок.