и звук, и отзвук: из разных книг

Круг завершен, и снова боль моя так далёка,

что за седьмою далью кажется снова близкой,

и на равнине русской так же темна дорога,

как от стены Китайской и до стены Берлинской.

Вот я опять вернулся, а ничего не понял.

Боль моя, неужели я ничего не значу,

а как последний олух всё позабыл, что помнил,

то ли смеюсь от горя, то ли от счастья плачу?

Бог мой, какая малость: скрипнула половица,

крикнул петух с нашеста, шлепнулась оземь капля.

Это моя удача клювом ко мне стучится,

это с седьмого неба наземь спустилась цапля.

Вот уже песня в горле высохла, как чернила,

значит, другая повесть ждет своего сказанья.

Снова тоска пространства птиц подымает с Нила,

снова над полем брезжит призрачный дым скитанья…

    1964

* * * («Как в сундуке двойное дно…»)

Как в сундуке двойное дно,

так в слове скрыта подоплека,

когда подумаешь одно,

а выйдет новая морока.

Не потому, что дождь из туч

садит, как из водопровода,

а потому, что невезуч,

вздохнешь: – Хорошая погода.

Глядь, попадешь впросак опять,

дурнушке скажешь: – Ты прекрасна, –

а уж потом не расхлебать

семейной каши –   и напрасно.

Я потрясен –   какой разброд,

я с толку сбит –   какие толки:

а вдруг весь мир наоборот

идет от некой оговорки?

Ведь и пророки от наук

до несусветных истин падки:

а вдруг всё сущее вокруг –

предмет нелепой опечатки?

Как знать! Не так ли сквозь туман

всё видишь двойственно и зыбко:

а ну как жизнь –   самообман,

неустранимая ошибка?

    1965

* * * («Я не знаю, как ночь коротаю…»)

Я не знаю, как ночь коротаю,

хоть убейте, понять не могу:

лишь руками взмахну –   и взлетаю,

и летаю –   на правом боку.

Бестелесный как ангел небесный,

я над бездной парить не боюсь,

потому я так легок над бездной,

что бессмертен, пока не проснусь.

А проснусь –   снег за окнами валит,

я на койке лежу, как лежал.

Котелок мой горяч, да не варит:

неужели я ночью летал?

Если так, значит, чудо возможно,

значит, можно ни свет ни заря

ощутить, как земля осторожно

убывает в канун января.

Стоит только мозгами раскинуть

и, покуда от сна не восстал,

вскинуть веки и руки раскинуть –

и летишь, как в полуночь летал.