Никола зимний

А ты откуда знаешь?

– Один с черными усиками?

– Точно, с усиками. Самый наглый.

– Они к нам приставали, усатый меня по заду хлопнул. Ты из-за нас подрался?

Не признаваться же, из-за кого вышел сыр-бор, а врать язык не поворачивался, и он утвердительно кивнул.

Какая сила тянула его на реку, он понял только после того, как умылся. Освежил голову и вспомнил, что в береговой избушке у него заныкана бутылка. Предложил Галке продолжить выпускной на другом берегу. Согласилась она радостно, а в лодке притихла, сидела молча, но он не обратил внимания.

Мотор лежал дома, шел на веслах, лодку сильно сносило, а хотелось подогнать прямо к избушке, поэтому греб без роздыху. Ткнувшись в береговой песок, выскочил из лодки, чтобы вытащить ее подальше. Но Галка поспешила встать, и когда он в очередной раз поддернул, она взмахнула руками и упала в воду. Плашмя. В красивом белом платье. У него сорвался матерок. Подбежал к девчонке, но она уже встала и вылавливала на дне слетевшие туфли. Он ожидал истеричных слез и обвинений, но Галка рассмеялась:

– Прости дуру, не устояла.

– Это я виноват, дернул, а не посмотрел, что ты поднялась.

– Хотела, чтобы тебе легче было вытаскивать лодку.

– Пошли сушиться. Придется и тебе самогонки принять, от простуды.

– А чё я, не пробовала, чё ли! С Веркой отлили у папки, а в бутылку воды добавили, чтобы он не заметил.

– Не бойся, не продам. Бежим в избушку, печку затоплю. – Затолкал весь запас бересты и лучины. Оглянулся на Галку, девчонка стояла, обхватив себя обеими руками, ее трясло.

 – Мокрое скидывай, в мою рубаху оденешься.

Он вышел на улицу. В ботинках чавкала вода. Надо было переобуваться. Озверевшие комары лезли в глаза и уши. Переждав минут пять, постучал в дверь. Галка не ответила. Чуя неладное, резко вошел. Аккуратно развешанное платье белело на вешалах. Галка, не успевшая надеть рубаху, стояла спиной к печке, грелась. Он попятился к двери, но она поймала его за руку. Грудь и живот у нее были холодными, а спина под его ладонями горячая.

И не смог удержаться. Когда понял, что он у нее первый, мелькнул испуг, но Галка так доверчиво прижималась к нему, что страх перед утренними объяснениями не отогнал желание обнять ее как можно крепче.

День назад она была для него обыкновенной соседской девчонкой, на которую почти не обращал внимания, а утром, глядя, как она, одетая в его старую рубаху, разливает по кружкам чай, сказал:

– Давай поженимся.