Ночные журавли

Шаги замирают на нашем этаже.

Звонок в дверь обнародовал радость в соседней квартире.

Возгласы, удивление! Пошло время растрачивания праздничной дороговизны гостя. Оживление постепенно уминалось в глубь комнат, но еще долго слышалось, как то в одном, то в другом месте катали в ладошках уголек восторга, весело обжигаясь и раздувая шумливый гомон.

А бывал в нашем подъезде, особенно в праздники, и трубный набат – ножницами стучали по стояку отопления! Это буянил Паша. Шум стихал, когда приезжала милиция.

Меж кованых сапог на лестнице слышалось косноязычное шлепанье домашних тапок. Подъезд посылал Пашке, трезвеющему от поруганной чести, добродушного пинка на дорожку. Но в те две недели, что не мелькала во дворе отчаянно рыжая голова, становилось как-то тревожнее.

2

Однажды мама сказала: «К нам придет гость!» Но почему-то не радовалась, даже хмурилась в маленькое круглое зеркальце, выдергивая пинцетом брови и сдувая грусть через губу.

Готовилась она странно: будто гость появится внезапно, но не застанет врасплох.

Чашки и блюдца стояли помытыми в серванте, заняв круговую оборону. Только бархатная скатерть была заранее постелена – с желтой шелковой бахромой, как у знамени, – высоко взметнулась над столом, сгоняя застойный дух старой полировки.

Вечером он пришел: высокий, плечистый, с кривым разлетом бровей. Дядя Федя! Уселся посреди комнаты на хлипкий стул, отчего вещи вокруг мне показались маленькими и хрупкими.

Протянул две помятых конфетки:

– Как дела, шофер?.

.

Угощение я положил на стол. Не хотел тратить время.

От гостя пахло машиной, на щеках длинные крепкие морщины, они быстро двигались – как «дворники» на лобовом стекле во время дождя.

– Давай играть в мотоцикл! – предложил я.

– Не давай, а давайте, – поправила мама.

– Пусть играет, – разрешил дядя-шофер.

Обхватив толстую ногу, я попытался приподнять ее, упершись плечом в колено гостя.

– Сережа! – В голосе мамы слышалось удивление.

Но если не оборачиваться сейчас, то и не узнаешь, что она сердится: мол, кидается к первому встречному!

Гость закинул ногу на ногу, покачивая носком.

Ему-то легко понять пацана.

– Ой, завести-то забыл! – крутанул я кулаком воображаемый «газ».

Потом ударил ногой о педаль-носок:

– Дрыг-дыг-дыг! Дрыг-дыг-дыг!

Колено гостя было твердое, но удобное:

– Давай на кочках покатаемся!

Мама уже не останавливала меня, но смотрела с какой-то подчеркнутой грустью.