Ночные журавли

Затянула бы сейчас взахлеб, в матушку-сердешную! Только вот не мило ей, и скрыть не может!

Устав грустить, пошли на танцы.

Капитан подхватил Варю под локоть: «Жена – солдату, что граната в мешке, – и спасти может, и взорвать!..» Душный он, обволакивает, как паук. Неотступный и далекий. А нужно наоборот: чтобы простор был возле мужчины, и заботлив – и щекочет, как ангел крылом!

Смолянского не любили в части ни начальство, ни сослуживцы: много позволял себе в разговорах, даже для офицера «Смерша». За ним закрепилась слава вольнодумца, готового лишиться погон в любой момент.

Поэтому, наверно, он избегал взысканий крючкотворного характера.

Возле клуба, отстав от веселой компании, Смолянский преградил Варе дорогу. На дощатом стенде висела афиша фильма «Под небом Сицилии». Галантный мужчина в сером плаще и шляпе смотрел на них бумажными глазами…

В детстве у меня была уверенность: проткни бумажную афишу – в дырочке увидишь другую жизнь! И еще было взрослое ощущение человека, оставшегося в чьих-то мечтах! Я остался в живых, в родных, в любимых, в успевающих.

Но вот что еще странно: после этого ощущения я не узнавал привычную жизнь. Окружающие люди, казалось, должны были говорить и двигаться по-иному – как на афише фильма. И главное, не терять меня.

Танцевала в тот вечер Варя недолго. А улучшив момент, сбежала от настойчивых ухаживаний капитана.

Возвращалась одна.

Накрапывал дождь. Варя прошла мимо солдатской бани, свернула к платановой аллее и решила сократить дорогу: выйти к монастырскому огороду через склады.

В темноте тихонько напевала, на всякий случай.

Неожиданно перед ней возник солдат:

– Стой, кто идет?

– Свои! – крикнула она и сделала шаг вперед.

– Ни с места! – Голос солдатика с петушиным срывом. – Буду стрелять!

А Варе стало весело:

– Ах ты, сопляк!

Солдат крикнул: «Ложись!» и выстрелил в воздух.

Ноги у девушки подкосились, она опустилась на колени, потом легла животом в мокрую траву.

Прибежал дежурный офицер с фонариком:

– Часовой, кто стрелял?

– Неизвестная личность, – отчеканил солдат.

 – Отказалась подчиниться приказу!

Резкий луч высветил испуганное и злое лицо нарушителя.

– А, певица! Ну, вставай…

Варя смущенно поднялась, отряхиваясь и еще более размазывая грязь по новому платью.

11

Случай замяли.

Но неделю спустя Варя узнала в конопатом часовом, дежурившем под окнами кабинета, того солдата, что положил ее на землю возле складов.