Из записок следователя

От него Надя перешла к другому и, идя обычным путем, дошла до страшного конца.

– Не насмешничайте над нами, и без того нам тошнехонько, и без того смерти ждешь. Ведь не больно старуха я, и двадцать третий год пошел, а я словно век целый жила, глазоньки бы мои на свет божий не смотрели, опостылел он мне. – О-хо-хох, как тошнехонько мне!

Больная стала метаться, глухой кашель все сильнее и сильнее стал душить ее, глаза Надежды налились кровью.

– О-ох, смерть моя пришла, – стонала Надя.

Я только мог через неделю опять навестить Надю.

– Что Надя? – спросил я Федулиху.

– Скончалась-та, родимый.

– Как скончалась?

– Вчера еще, вечером. Так-таки и померла. Горемычная ее головушка.

Не слушая Федулихи, я бросился в землянку Нади. В том же углу, под теми же грязными отрепьями лежала покойница, и так же, как и прежде, луч солнца, прокравшись в разбитое окно, освещал ее бледное лицо. Никто не видел, как умерла Надя. Без зрителей, без слез, без участия, прикрытая лохмотьями, покончила свой расчет с жизнью «гулящая» страдалица.

Дядя Фома

Из партии арестантов, посланных на работу в сад к одному из местных купцов, двое бежали. На другой день мне дали знать о побеге, и я отправился в арестантскую роту, чтобы переспросить всех бывших в одной партии со сбежавшим.

– Как тебя зовут? – обратился я к одному из арестантов лет под пятьдесят.

– Фома не помнящий родства.

– Скольео тебе лет?

– Пятьдесят два года…

Продолжая отбирать формальные показания, я спросил Фому непомнящего: на сколько лет по приговору суда он заключен в арестантские роты.

– На десять лет.

Такой ответ удивил меня: срок содержания бродяг, по нашему законодательству, не простирается свыше одного года.

– Кроме заключения в арестантские роты не был ли ты еще чем наказан?

– Тремястами ударами шпицрутенов.

Это уже окончательно выходило из уровня обыкновенных наказаний, налагаемых на бродяг, и еще более заставило меня обратить внимание на Фому не помнящего родства.

– Не может быть, чтобы ты был судим за одно бродяжничество, стало быть, ты совершил другие преступления? Бродяг так не наказывают.

– Никак нет, ваше благородие, судим за одно бродяжничество.

Я обратился к находящемуся при следствии депутату за разъяснением недоразумения.

– Скажите, пожалуйста, не знаете ли вы, что это значит?

Офицер засмеялся.