Новая чайная книга (сборник)

Оно постоянно попадается ей, но она его не открывает, потому что не интересуется политикой, но оно словно гоняется за ней по сети, то видео, и она открывает. И видит Толика. Он в какой-то униформе, ей очень стыдно, но она не может разобраться на чьей он стороне, потому что запутывается в терминах: «наемники», «боевики», «армия», «бандиты», – а это просто недопустимо, ведь она образованная женщина, у нее есть определенные убеждения и четкая позиция, пора бы уже запомнить, кто из них кто. Или спросить мужа, или сына – они не путаются – но тогда придется объяснять про Толика, а объяснять там совершенно нечего, ну совершенно.

Там, на видео, небольшой отряд, попавший в плен, и кто-то раз за разом, приказывает им падать на колени и вставать. «Ну и ладно, – думает Яна, – он же был когда-то в армии, он же знает, что это так принято: лег-отжался. Да что там в армии, вот они ехали когда-то на картошку, и там физрук тоже почти такое же им устраивал, (ей вспоминается студенческое словечко «мурыжил»), и ничего, и ничего.

Но там, на видео, шеренга пленных, и у них за спиной зимний сухой кустарник, а в том месте, где стоит Толик, сухая ветка упирается ему в спину и в шею. Ветка почти протыкает Толика каждый раз, когда он вместе со всеми падает в грязь. «Вот что плохо, – понимает Яна, – то, что он не отклоняется, не делает полшага в сторону, а продолжает натыкаться на чертову ветку». Понятно, что не хочет никого злить, не хочет делать лишних движений, чтобы не привлекать внимания, но ветка уже выделила его из всех, она словно указывает на него крючковатым пальцем.

Яна теперь вынуждена целыми днями решать, как должен поступить Толик. Иногда ей кажется, что он все делает правильно. Сильные люди тоже часто подчиняются обстоятельствам, ожидая удобного момента. «Может быть, он давно уже сбежал оттуда, или их всех обменяли, весь отряд», – думает Яна. А еще она думает, что правильный ответ можно высчитать. У него там мало времени, а у нее здесь полно, чтобы все взвесить. Если учесть все-все-все: погодные условия, настроение в войсках, политическую обстановку, то можно представить, будет ли Толиков шаг в сторону смертельным.

Она начинает высчитывать, но тут в голову лезет непонятно что: распечатки на ксероксе, фото рок-групп, впаянные в брелоки, мешковина, кумач, и – самое смешное – она сама, ну или они с Алкой, они тоже где-то в этой бухгалтерии.

– Ты идешь? – спрашивает из спальни муж.

– Да, да, иду, – отвечает Яна, вращая колесико мышки.