Воющий мельник

Гуннар Хуттунен был стройным и осанистым. Где обычный человек делал шаг, Хуттунен делал полтора. По его следам на снегу казалось, будто человек не шел, а бежал. С первым снегом Хуттунен смастерил себе лыжи, да такие длинные, что до крыши доставали. Хуттунен держал прямой широкий лыжный шаг, отталкиваясь при ходьбе двумя палками одновременно. По дыркам от палок можно было сказать, что здесь проходил Хуттунен.

Было не очень ясно, откуда он был родом. Одни говорили, что из Илмайоки, другие уверяли, что он приехал то ли из Сатакунта, то ли из Лайтила или из Кииккойнен.

Однажды Хуттунена спросили, что привело его на север. Он ответил, что на юге у него сгорела мельница. А с мельницей и жена. Ни за ту, ни за другую страховку так и не выплатили.

– Вместе сгорели, – добавил он многозначительно. Собрав из-под обломков мельницы все, что осталось от жены, и предав земле, Хуттунен продал участок, лицензию на водопользование и уехал. К счастью, здесь, на севере, нашлась подходящая мельница, и пусть она еще не на ходу, денег за гонт ему пока на жизнь хватит.

Однако деревенский писарь уверял, что по церковным книгам Гуннар Хуттунен значился холостяком. Как у него тогда могла сгореть жена? Сколько ни судачили, правду так и не узнали, и интерес к этой теме постепенно угас. Подумаешь, там, на юге, и раньше жены сгорали или их сжигали, но не перевелись же они совсем!

На мельника часто нападали периоды глубокой депрессии. Он мог вдруг бросить работу и уставиться в пустоту колючим, суровым и каким-то печальным взглядом.

Собеседник невольно вздрагивал, попав в его поле зрения, а разговор с мельником оставлял грустный, если не жутковатый осадок.

Но не всегда мельник был мрачен. Иногда ни с того ни с сего мог развеселиться. Затевал игры, смеялся, шутил, курлыкая, скакал как сумасшедший по березовой роще. Он щелкал суставами пальцев, размахивал руками, изгибал шею, что-то объяснял, бурно жестикулируя. Рассказывал какие-то безумные истории, весело шутил над гостями, хлопал фермеров по спинам, хвалил их ни за что, хохотал, бил в ладоши.

В такие дни молодежь любила собираться на мельнице в Суукоски посмотреть на веселые представления мельника. Как в старые добрые времена, они проводили вечера, играя в игры, перебрасываясь шуточками. Всем было весело и тепло в уютном старом доме над мельницей.

Бывало, Гунни разводил во дворе костер, гости подкидывали в него сухую дранку и жарили рыбу.