Неизбранная

Отчего-то именно они заставляют меня бежать ещё быстрее.

Мимо горящего цветочного поля я мчусь туда, где забрала меч у разбойницы. Мне повезло, похоже, «друзья» забыли про неё. Она и все её вещи по-прежнему лежат там, где я их и оставила. Идеально. Я подбираю её сумку и подхожу к лосихе, привязанной у дерева, глажу её мягкую голову.

– Приветик, – шепчу я ей на ушко, – я собираюсь прокатиться на тебе.

Лосиха обнюхивает сумку и одобрительно фыркает, признавая хозяйский запах. Я цепляюсь за её шерсть и, отталкиваясь от ступенек, забираюсь в седло.

Вместе мы скачем сквозь горящую деревню. Моё сердце заходится от боли, но я не останавливаюсь, стараясь думать только о разбойниках, почти достигших леса. На миг меня оглушает странный раскатистый звук, и яркая оранжево-жёлтая молния вспыхивает перед глазами. Лосиха вздыбливается подо мной и несёт вперёд.

– Подожди, успокойся! – кричу я, крепко вцепляясь ей в шею. Мне нужно научиться управлять этим зверем, если я хочу благополучно догнать разбойников и напасть на них! Лосихе, похоже, безразличны мои желания.

Она мчится сквозь лес, пепел и листья щедро осыпают моё лицо. Меня снова настигает раскатистый звук, от которого раскалывается голова.

– Нет, прекрати! – взвизгиваю я перед тем, как лосиха вновь поднимается на дыбы. На этот раз мои руки разжимаются, и я вылетаю из седла. Крепко ударившись затылком, я проваливаюсь в темноту.

Глава 6. Листовики не знают, что такое листья

Ауч. Как же болит голова. Интересно, который сейчас час? И что происходит? Я открываю глаза.

Кругом всё преобразилось. Яркий свет едва не ослепляет меня. Он белый, но какой-то прохладный, струится сквозь хвою и мокрые листья. Наверное, уже утро, значит, я провалялась здесь всю ночь. Белки шныряют по сверкающим от инея камням, а голубые сойки клюют орехи. Под моими сандалиями примятые фиолетовые цветы. Я перебираю пальцами ног в их мягких лепестках. Холодная капля росы падает мне на лоб, заставляя меня поморщиться. Наверное, она сорвалась с одной из ветвей этих гигантских чёрных, как ночь, деревьев, нависающих надо мной. Они гораздо выше деревьев Валенда и полностью закрывают вид на Рассветные горы. Это может значить только одно – я глубоко в лесу. Там, куда прежде не забиралась.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Я уже не в Валенде! Всего несколько дней назад это казалось невозможным. Хорхе отказался тренироваться со мной, а папа и вовсе советовал учиться обходиться тем, что имею. Минуточку… Папа.