На живую нитку

Лука строго посмотрел на нее и допел:

Мы знакомы сто лет, нет нужды тратить слов,

Хоть приснись мне во сне, хоть звездой подмигни,

Будет проще вдвоем в эти странные дни.

Это всё. Жду. Приём. Капитан Белый Снег.

Так долго ему не аплодировали, наверное, никогда.

Со второго ряда поднялась старушка в старинном, расшитом звездами вечернем платье. Она взошла на сцену и твердыми от артрита пальцами вдела в петличку на рубашке Луки красный цветок герани. Кто-то крикнул ей со смехом: «Каспаровна, что ж ты цветы казенные портишь?» Старушка погладила Луку по голове и вытерла себе глаза трясущейся рукой.

Следом за ней на сцену вышел высокий старик в свитере со спущенными петлями и обеими своими стальными ладонями затряс Луке руку.

– Серебряков, – представился он. – Очень, очень рад. Не знаю, как тебя по отчеству…

– Петрович, – подсказал Лука.

– Лука Петрович, позволь подарить тебе… – Старик охлопал себя по карманам и груди, потом снял с запястья тяжелые командирские часы.

Лука смутился, но взял часы и сжал их в кулаке.

И все начали подходить к нему, говорить добрые слова, что-то желать, о чем-то рассказывать…

Вера Николаевна подвела к нему девчонку-арапчонка.

– Вот, Лука, знакомься. Это Валюша, наш любимый волонтер.

Валя приподняла свой сползающий на глаза тюрбан.

– По какому случаю ты у нас такой мавр? – спросила у нее Вера Николаевна.

– Колядовать ходили, – ответила Валя и размазала краску на щеке.

…Провожать Луку на крыльцо вышли все. Вера Николаевна, кутаясь в шаль, обняла его и что-то сказала, но Лука не расслышал.

С посеребренного неба падали и падали белые хлопья.

На крыльцо выбежала Валя, из-под ее пуховика смешно торчали яркие шальвары.

– Эй, Капитан Белый Снег! – окликнула она Луку и снова поправила тюрбан. – У меня тоже для тебя подарок есть. Руку протяни.

Лука протянул.

Валя высыпала ему в ладонь горсть стеклянного бисера.

– От костюма отлетело, – простодушно объяснила Валя.

Лука кивнул.

– Вместе пойдем? – спросила Валя и потерла свой сажевый нос. Нос стал розовым и заблестел.

– Пойдем, – ответил Лука и ссыпал бисер в нагрудный карман.

Пассажирка

Простуженно затрещала рация на столе. За стеной громыхнул состав. Толстобокой железной гусеницей он полз по рельсам, отрезая эту сторожку от всего остального мира.