Прости, брат

– Марин! – любопытная толпа не хотела расходиться, не узнав все подробности о здоровье Андрея Ивановича. – Что врач-то сказал? Жить будет?

Марина повернула голову набок и зло посмотрела на противных зевак, затем взяла за руку Валю и повела в дом, чтобы напоить свежезаваренным чаем в благодарность за спасение мужа.

– Алёша! – вдруг остановилась у двери. – Иди сюда!

– Не нужен он здесь, пусть домой шагает, – громко сказала Валя, чтобы внук услышал и шёл туда, откуда было приказано не выходить.

Люди расходились, обсуждая случившееся, а Алёша, опустив голову, зашагал в сторону дома. Если бабушка не позвала чаёвничать – значит, точно от папки попадёт.

И действительно, поздно вечером рассерженная бабушка доложила Николаю о проказах несносного внука. Уставший после тяжёлого рабочего дня Николай отругал мальчика за провинность, не приняв в оправдание спасение Андрея Кобылкина. Целый час Алёша стоял в углу, как маленький, и злился на бабушку.

Ирина же не вступалась за сына и не разбиралась, кто прав, кто виноват. Она с умилением смотрела на Валерочку, по которому успела сильно соскучиться, целовала его пухлые щёки, щекотала не менее пухлые бока и задорно смеялась вместе с ним.

– Всех вас ненавижу, – ковыряя пальцем цветастые обои, бормотал Алёша. – И Валерку вашего, и противную бабушку, и папку… – слёзы текли градом.

До глубины души было обидно за себя. Ну почему взрослые такие непонятливые? Почему маленьких любят больше, чем старших? Почему не слушают? Почему? Почему…

Душа десятилетнего мальчика плакала вместе с ним.

Алёша всеми силами старался не реветь, но его маленькое и отзывчивое сердце сжималось от досады, вызывая горькие слёзы и частые всхлипывания.

– А будешь плакать – останешься без сладкого, – у бабушки были свои способы воспитания.

Она не терпела мужских соплей, слабости и нытья. Ей хотелось воспитывать внуков настоящими мужчинами, не то, что их отец – слабохарактерный тюфяк, которого она могла оскорбить не только за глаза, но и высказать всё, что наболело, прямо в лицо.

Николай молча выслушивал и гасил в себе порывы ярости. И виной тому искренняя любовь к жене Иришке, которую он боготворил с первых дней знакомства, пока в их дом не переехали тёща и тесть.

Но через два года жизнь семьи Фроловых круто изменилась, и не в лучшую сторону.

Глава 3

Весна, 1992 год.