Лекарство

Но чем? Чем он так отличился перед богами всех языческих пантеонов и мировых конфессий вместе взятых?!

– А как он называется?

– Индийский. – Теплая мамина рука сжимает ладошку маленького Антона.

– А это самый большой океан?

– Нет. Самый большой – это Тихий.

– А его так назвали, потому что он самый спокойный?

– Нет. Он самый неспокойный, и на нем чаще всего бывают бури. Но в тот день, когда его исследовали, он был очень тихий, поэтому его так и назвали…

– До сих пор не могу понять.

– Чего ты понять не можешь? – Горячие спросонья руки ложатся на плечи и, проскальзывая вперед, скрещиваются на груди.

Стоящая позади него Ира нежно прижимается.

– Смотрю на себя в зеркало и удивляюсь: что ты во мне такого нашла?

– А тебе и не надо понимать. Просто я тебя люблю.

– И я тебя люблю…

– Катя, скажи так, как есть. Я смогу все понять и пережить.

– Ты прав. Все намного хуже, чем ты надеешься. Потому что надежда тоже умерла…

Он открыл глаза.

Три дня назад очередной звонок маме принес неутешительную весть: женщина попала в больницу с воспалением легких.

И, если бы не Катя, работающая в той же самой ГКБ, Антон, наверное, сошел бы с ума от переживаний. Его, уже собиравшегося вылетать к матери, остановила Холодова, принеся неутешительную новость о переводе Людмилы Сергеевны Кобзевой в отделение реанимации и интенсивной терапии в связи с резким ухудшением состояния.

– Сейчас ты ей ничем не поможешь, – резонно заметила девушка. – Будешь только еще больше волноваться.

– Тогда я буду тебе звонить.

– Конечно.

Антон вздохнул. Сегодняшний день стал продолжением начавшегося вчера кошмара, буквально за несколько часов перевернувшего все то, что он успел накопить в жизни и чем дорожил. Сидевшее внутри аутоиммунное заболевание, помимо медленного и неумолимого повреждения суставов, нанесло еще один удар. Неощутимый и подлый, приведший в конечном итоге к бесплодию. Вырабатываемые организмом антитела атаковали собственные половые клетки, делая их бесполезными.

Обнаруженная год назад проблема так и осталась неразрешенной. Ни медикаментозная терапия, ни попытки искусственного оплодотворения так ни к чему и не привели. Отношения с мечтающей о ребенке женой день ото дня становились все хуже и хуже. И вчера Тойво вернулся с работы в пустую квартиру, ставшую безумно чужой и тихой. Стены, мебель, казавшиеся раньше обычными и знакомыми вещи теперь как будто излучали тоску, делая нахождение среди них невыносимым.