Лекарство

Открыл глаза, в которых вспыхнул животный страх. Рука метнулась к прошитому ножом горлу, стараясь убрать то, что мешало вдохнуть. Нехватка воздуха и ощущение бьющих сквозь пальцы фонтанов теплой, липкой крови усиливали панику. Матс заметил стоявшего возле изголовья Густава и вперился в него широко раскрытыми глазами.

Часть крови с громким хлюпаньем и бульканьем снова исчезала внутри, когда перерезанная трахея пыталась рефлекторно втянуть в себя необходимый для мозга кислород. Грудная клетка, конвульсивно дернувшись, остановилась.

Еще два коротких судорожных движения…

Густав, отойдя в сторону, чтобы не запачкаться, молча смотрел на умершего Ваплина. Он опасался, что тело вновь начнет дышать или двигаться. Или Матс вдруг встанет и спросит Густава: «За что?» или «Что это было?».

Но ничего подобного не произошло. Ваплин продолжал неподвижно лежать на диване.

Теперь оставалось только вырезать глаз…

В дверь постучали. Густав оторвал голову от подушки и с недоумением посмотрел в сторону выхода.

Показалось, что ли? Кажется, он даже уснул. Воспоминания, на фоне усталости и нервного перенапряжения, незаметно перешли в сон.

Осторожный, но настойчивый стук повторился.

Вряд ли в этом месте его могли поджидать враги. Густав резким движением открыл дверь, и из темноты коридора в комнату быстро вошла Николь. Взгляд ее скользнул по обнаженному торсу мужчины.

– Мисс Седерберг?! – изумился Густав.

Николь резким движением приложила ладонь к его губам, а потом опустилась перед ним на колени.

Тепло ее рук самопровозглашенный Матс Ваплин почувствовал уже на своей освобождаемой от лишней одежды пояснице…

Глава 2

2055 год. Соединенные Штаты Америки. Флорида. Десять километров от столицы округа Ориндж. Международный аэропорт Орландо

Громкий хлопок выстрела заставил побледневшего Томаса вздрогнуть. Он ждал этого звука и боялся его, поэтому сильнее зажмурил глаза, мысленно вознося мольбу святому Патрику.

Побелевшие костяшки пальцев левой руки только теперь отозвались ноющей болью, свидетельствующей о том, что в последние секунды он что есть силы сжимал подлокотник кресла, все еще не веря в происходящее. И, наверное, стараясь отсрочить, если не предотвратить то, что ожидал услышать.

Том открыл глаза, тупо уставился сначала на левую руку, пальцы которой только теперь разжали влажный от вспотевшей ладони подлокотник кресла.