Римская сага. За великой стеной

 – Кстати, – продолжил он, – этих двух певцов обязательно отправь потом к нам! Какие волшебные голоса! Надеюсь, они смогут так же петь после тшиесионг[10 - Оскопление (кит.).], как и сейчас.

– Да, владеющий мудростью Ши Сянь, ты, как всегда, прав, – согласился с ним начальник охраны. Когда они отошли дальше, Лаций повернулся к Павлу и спросил, что тот имел в виду.

– Они называют это йанге[11 - Кастрация (кит.).], – упавшим голосом ответил слепой. – По-нашему это – эксекандо вирилиа[12 - Оскопление (лат.

).]. Лишение детородных органов. Кажется, нам – конец. Это – старший евнух.

– Владеющий мудростью – это старший евнух? Что за глупость!

– Не кричи. Чуяло моё сердце, что добром это не кончится. Боги говорили мне, что дальше будет дорога во мраке страданий… Нас оскопят.

– Что? Опять? – Лацию вспомнился город Экбатана в Парфии, дворец с цветными стенами, отвратительные жирные евнухи и ужас, который он испытал, когда его чуть не превратили в одного из них.

– О боги всесильные, Феб-покровитель, сжальтесь надо мной.

Мне уже немного осталось… – потеряв самообладание, зашептал Павел Домициан, находясь на грани истерики.

– Павел, Павел, успокойся! – тряс его за плечи Зенон. – Что с тобой?

– А? – вдруг услышал тот. – Зенон, сынок, и ты тоже! За что такая несправедливость? Ведь ты ещё ничего не видел в этой жизни!

Лаций процедил сквозь зубы:

– Замолчи! Ещё не всё потеряно. Мне тоже грозили всё отрезать. Если дело дойдёт до этого, я убью тебя первым.

Слышишь? – эти слова привели слепого певца в чувство, но радости не добавили.

– Нет, не убивай… Может, обойдётся… – пробормотал он и затих.

– Соберись, тебе надо будет сейчас петь лучше, чем Фебу. Зенон, дай ему воды, пусть прочистит горло. Павел, – Лаций взял старого друга за руку, – ты чувствуешь меня?

– Да, – прошептал тот. – Ты горячий и… Ты весь красный. Ты тоже опасен. В тебе – огонь.

– Вот и хорошо. Лучше думай об этом. И успокойся.

Вот это да!.. Смотри, что происходит! – Лаций от удивления даже приподнял шлем, чтобы лучше видеть приближающуюся процессию. Слуги образовали дорожку от носилок к навесу, где стояли старший евнух и начальник охраны Фу Син. Рядом с каждым зонтом поставили большие корзины, наполненные чем-то белым.

– Это император? – тихо спросил за спиной Зенон.

– Не похоже, – пробормотал Лаций. – Ждали его жену…

– Персиковый цвет. И немного голубого.