Римская сага. За великой стеной

– Надо хорошо петь, – изобразив на лице кислую улыбку, сказал он. – Это очень важно…

– Кто это? – спросил Лаций.

– Любимые наложницы императора, – чуть понизив голос, ответил Фу Син.

– Любимые женщины? Наложницы?.. Вот оно что!.. Теперь понятно, почему они тут, – он кивнул в сторону евнухов.

– Да, – со вздохом подтвердил тот, поправил шлем и, переваливаясь на коротких ногах из стороны в сторону, отправился встречать носилки. Его квадратное тело напоминало высеченный из скалы кусок мрамора, из которого должны были сделать фигуру человека.

Но так и не сделали… «Был бы хорошим землепашцем», – подумал Лаций и посмотрел в сторону толпы евнухов, окруживших носилки.

Две женских фигуры были наполовину закрыты веерами, и римлянам были видны только их жёлтые халаты и пояса. Они передвигались медленно и осторожно, как живые статуи, которые плавно скользили над землёй. Но Лаций сразу заметил между ними разницу. Одна из них показалась ему «мягкой и доброй», а другая – «своенравной и хитрой».

Павел Домициан, как будто подслушал его мысли и тихо произнёс:

– Две женщины. Одна, как олива, а другая, как кипарис.

– Да, похоже, – шёпотом ответил он. – Ты лучше прочисти горло! Сейчас щебетать придётся.

Начальник охраны Фу Син в очередной раз начал рассказывать об осаде города, но на этот раз гостьи не стали его слушать. Они устремились в конец сарая, где стояли римляне. Глядя на их перестроения, они смеялись и обменивались весёлыми шутками. Изредка из-за вееров были видны их глаза, но лица полностью не появлялись.

Когда раздались первые звуки музыки и Павел с Зеноном запели первый гимн, наложницы императора замерли и стояли некоторое время неподвижно. Потом они позвали старшего евнуха и что-то сказали ему. Тот сразу приказал всем замолчать. Музыка прервалась. Песня – тоже. И тут прозвучала неожиданная команда:

– Туо йифу! Туоксиа![18 - Раздевайся! Снимай одежду! (кит.).]

– Как это? – глупо переспросил Павел Домициан. Легионеры стали перешёптываться, не понимая, что от них хотят.

– Так это евнухи! Похоже, кастрировать будут прямо здесь, – раздался голос Лукро, и римляне замолчали, испуганно вжимаясь в щиты, как в единственную защиту от грозящей им опасности. Лаций тоже почувствовал, как всё внутри сжалось и задрожало. Стражники повторили команду и взялись за палки. Щиты медленно опустились на землю, и легионеры стали снимать шлемы и нагрудники.

– Теперь пойте! – послышался голос старшего евнуха.