Римская сага. За великой стеной

Шаг назад и выпад вперёд, шаг назад и удар по мечам, а потом снова выпад вперёд – он наносил только колющие удары, стараясь не пустить нападавших за спину. Вот один чересчур горячий воин вырвался вперёд и сразу же упал, держась за бок, потом другой схватился за бедро и опустился на одно колено, не в силах стоять на ногах. Когда третий, получив удар в низ живота, упал лицом в пыль, остальные на мгновение отхлынули назад и остановились.

– Стой! – поднял руку брат императрицы. Он снова, ничего не боясь, подошёл к Лацию и пристально посмотрел ему в глаза, затем вернулся к телу своего воина и опустился рядом.

Перевернул его и положил руку на грудь. Кровь сочилась из раны прямо посередине груди, между рёбрами и животом. Вернувшись к носилкам императора, он снова опустился на колени и три раза коснулся лбом земли. Лаций не слышал, о чём они говорили, вокруг было много невысоких воинов в чёрных халатах, которые никак не могли понять, почему непобедимый Ю Лай лежит мёртвым, а этот мерзкий высокий раб со шрамом на лице стоит перед ними живой.

Прозвучали резкие, гортанные команды, и к римлянам подбежали слуги внутреннего двора. Ничего не объясняя, они стали выводить их за ворота. Сзади послышались звуки музыки, откуда-то появились носилки в форме кораблей и лодок, сотни босоногих людей с поднятыми над головой палками несли украшения, другие – ленты из голубой ткани, изображавшей воду, и всё это бесконечным потоком стало заплывать внутрь, как в пасть большой рыбы.

Охранники Бао Ши вместе с насупленным Фу Сином отвели римлян обратно в дом губернатора. Там на Лация снова надели цепь с шаром и забрали окровавленный халат. В сарае все стали кричать и расспрашивать его, как всё произошло, особенно Павел Домициан. Слепой на правах пострадавшего и обделённого зрителя сел рядом с Лацием и держал его за руку весь вечер, пока остальные обменивались впечатлениями.

Однако непонятное молчание охранников не предвещало ничего хорошего, и римляне постепенно начали строить догадки, понимая, что просто так всё это не кончится.

Когда, сняв кожаные нагрудники, все разлеглись по углам и в сарае наступила тишина, Павел Домициан тихо спросил его:

– Как это получилось? Неужели ты правда убил его обрубком бамбука?

– Конечно, нет. Ножом. Но перед этим меня спас медальон. Он должен был проткнуть меня насквозь, но попал в него. Как когда-то в Эмилию…

– Да… – задумчиво протянул слепой певец.