Римская сага. В парфянском плену

Сначала некоторые «внутренние» противоречия не позволяли судьям принять единогласное решение, хотя договор чётко и ясно определял права весталки на дом. Они долго ссылались на важное правило «habeas corpus»[12 - «Habeas corpus» – предъяви тело.], которое для вынесения судебного решения требовало наличие тела или места погребения со свидетелями. Когда же через месяц вернулись ещё несколько легионеров, которые своими глазами видели гибель консула, кто-то из судей попытался возразить, что договор нельзя исполнить, потому что «тело величайшего из римлян не было предано земле».

Патетичного оратора быстро успокоили, и Лициния, в итоге, получила свой дом обратно. Когда она впервые перешагнула порог, перед ней предстали почти все те предметы, которые она помнила с самого детства и которые уже должны были потеряться или исчезнуть.

– О боги! Как же так? Мои Пенаты[13 - Пенаты – божества, которые наряду с другими (ларами) считались у римлян покровителями домашнего очага.]! Благодарные Лары[14 - Лары – божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом.

Фамильные лары были связаны с домашним очагом, семейной трапезой, с деревьями и рощами, посвящавшимися им в усадьбе.], как же так? – вместо приветствия бормотала она, не веря своим глазам.

– Госпожа, приветствуем тебя в твоём доме, – раздался низкий грудной голос, и Лициния, обернувшись, увидела высокого сильного раба средних лет, который смотрел на неё полным обожания взглядом.

– Ты кто?.. Управляющий?

– Да. Меня зовут Табер, – он склонил голову в поклоне.

 – Мы узнали о гибели Марка Красса и скорбим об этом. Мы старались всё здесь сохранить. Мы думали, что тебе будет приятно увидеть свой дом таким.

– Но где вы всё это взяли? Мне уже столько лет, а этим вещам и того больше… – Лициния от удивления моргала глазами и постоянно оглядывалась, чем несказанно радовала присутствовавших в атриуме слуг. Табер тем временем стал рассказывать, как они искали и восстанавливали старые вещи с другими слугами, а потом долго отвечал на её вопросы.

И тут Лициния вдруг вспомнила, что в доме Марка Красса, кажется, тоже служил раб с таким же именем…

– Табер, – с замиранием сердца спросила она, – ты был рабом Марка Красса?

– Да, – опустив взгляд, ответил он.

– Ты был в доме Марка Красса в тот день, когда я приезжала обсудить продажу дома? – вдруг вспомнила она, вновь испытав испуг и боль, которые хранила в сердце все эти долгие годы.

– Ты приезжала несколько раз, госпожа, – уклончиво ответил тот.