Римская сага. В парфянском плену

Глаза Орода налились кровью, и он еле сдержался, чтобы не ударить спешившегося рядом с ним придворного.

– Мирам Карат, – прорычал он, стараясь не перейти на крик, – скажи мне, кто может ехать впереди царя?

– Прости, мой господин, я не понимаю тебя, – растерянно пробормотал пожилой Мирам, ощутив в этих словах угрозу.

– Ты не понимаешь?! – не сдержавшись, заорал Ород. – Я – царь Парфии и я еду по своей земле, а твой сын смеет выскакивать вперёд и останавливать мою лошадь!

– Но он же спас тебе жизнь, – в отчаянии пролепетал несчастный старик, чувствуя, как на лбу начинает проступать испарина.

 – Он, как Сурена, хотел показать тебе… – но закончить старый придворный уже не успел, потому что, услышав ненавистное имя визиря, Ород так сильно сжал бока лошади, что та заржала и встала на дыбы.

– Замолчи! – крикнул он на Мирама. – Сурена победил римлян, а кого победил твой сын? – после этих слов воцарилось грозное молчание, и было слышно только, как лошади переступают с ноги на ногу и на ветру громко хлопают накидки повозок.

– Керим! – прорычал царь.

– Да, мой господин, – сразу же откликнулся тот.

– Скажи, ты можешь ехать впереди меня?

– Нет, мой царь, – еле слышно ответил тот.

– Нет, не можешь, – подтвердил его слова Ород. – Возьмите его! – кивнул он в сторону Фаруха.

– Мой господин, – дрожащим от волнения голосом произнёс отец юноши, став на колени прямо перед лошадью. Его сына уже стащили на землю и держали за руки, чтобы не убежал. Но тот и не думал об этом. Полными отчаяния глазами он смотрел то на отца, то на царя, не понимая, в чём его вина.

 – Мой сын хотел доказать тебе свою преданность и любовь, – протянул в мольбе руки Мирам Карат. – Он юн и ищет славы, а не позора. Он не прячется за спинами других при виде опасности. Ему чужды страх и предательство. Как и я, он верно служит тебе, мой господин.

– Тогда виноват ты! Потому что это ты должен был научить своего сына! Он не может выезжать впереди царя. Никогда! – Ород внезапно замер и прищурился. В его глазах мелькнул недобрый огонёк.

Сердце несчастного придворного сжалось и перестало биться. – Но ты можешь доказать свою верность, как ты говоришь, – процедил сквозь зубы царь. – Возьми меч и накажи своего сына так, как должен наказать любой отец за такой поступок!

– Я… я… не могу, – пролепетал старый придворный, но ему уже вложили меч в руку и подвели к сыну. Тот стоял на коленях, глядя широко раскрытыми глазами на отца. Марим Карат упал рядом с ним и разрыдался.