Переведи меня через Майдан

В обществе вспомнили слова гоголевского Тараса Бульбы: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» Когда с боем берешь власть – ее надо удерживать зубами, иначе в борьбе за фейк -легитимность можно потерять и власть, и жизнь. Нельзя все время болтаться как государственное лайно в мировой проруби, а то потом придется разбегаться со своей родины межи очи. Когда сорок пять миллионов молча смотрят, что с ними вытворяют четыреста пятьдесят депутатов, дело кончается плохо.

Политиканы ловили псевдомировые тренды, отвечали на фейковые вызовы времени и без ума ставили сами себе никчемни завдання и працювалы над помылкамы, воруя бюджет досхочу.

Все граждане платили в никуда военный налог, и ничего не происходило для возвращения страны в цивилизацию. Великолепная Украина стояла раком, вместо старого Воно Дурнэ выбрали новое Вэлыкэ Цабэ, и все шло как всегда, и гривны не пахли уже ничем, даже Родиной.

Закончив диктовать, Максим привычно проверил текст, и Орна, на которую продиктованное произвело огромное впечатление, отправила его в IT-службу Бульбы для размещения на сайте и в социальных сетях Казацкой республики.

Было около четырех часов дня. Из штаба Сотника прислали ссылки на шалэные от злобы эфиры ТВ-каналов Треугольника. Его клевреты говорили о Казацкой республике как о незаконной и преступной банде, которая устроила беспорядки, «що знаходылось в стани вийны», не собираясь из него выходить никогда. Богдан Бульба объявлялся агентом Москвы, которую представлял, конечно, Максим Дружченко, и оба они хотели вернуть Украину в лапы Кремля.

Самая Верхняя Рада назначила на завтра заседание по лишению депутатской неприкосновенности Бульбы и объявлении Казацкой республики в Переяславе вне закона. Национальную гвардию привели в состояние повышенной готовности, но всем было ясно, что ни она, ни армия штурмовать Переяслав не пойдут.

Набор пропагандистских штампов был привычно замшелым, как пень на болоте, и рассчитанным на идиотов без желания жить долго и счастливо.

Треугольник начал против Сотника примитивную информационную войну. Его зажравшиеся пропагандисты давно не получали настоящий отпор и потеряли квалификацию, которой, возможно, и не было вообще. Максим улыбнулся и быстро продиктовал Орне официальный ответ Переяслава Киеву.

«Нас называют преступной бандой. И кто? Государственная банда, для которой закон не писан. Например, об ответственности за грабеж Украины. А там, где нет закона – нет и преступления.