Меч Тенгри (сборник)

2011

Дитя

От самого порога в нос ударил тяжёлый кислый воздух, настоянный на запахе кошачьей мочи. Глаза привычно скользнули по стенам с облупившейся штукатуркой, пыльному и давно немытому полу с ошмётками грязи по углам. В маленьком закутке с выбитыми стёклами сидела старушка-вахтёрша; она пила чай, макая сухарь. Бросив на вошедшую женщину мрачный взгляд, старуха шумно хлебнула из своего замызганного стакана. Возле лестницы на второй этаж на стене большими буквами было написано любимое в народе слово из трёх букв.

Добравшись до своей комнаты, женщина начала шарить рукой в маленькой сумочке. Странное дело – мужчины обычно готовят ключ загодя, а женщины почему-то предпочитают копаться в карманах или сумке в последний момент.

В конце коридора, напротив двери в туалет курил сосед. Его широкое лицо, как обычно, было слишком красным, а это значило, что он пребывает в самом хорошем расположении духа. В такие минуты он любил заговаривать с каждой проходящей мимо женщиной, а если повезёт, то и шлёпнуть ненароком по мягким выпуклостям.

Но сейчас сосед промолчал и, стряхнув пепел с кончика сигареты на пол, отвернулся к окну.

Женщина вообще-то выглядела вполне симпатичной. У неё были рыжие волосы, зеленоватые глаза и редкие веснушки вокруг вздёрнутого носа – внешность весьма характерная для некоторых уголков Арского района, где в татарскую кровь намешана удмуртская. Довершали картину стройная фигура и чуть кривоватые, но красивые ноги.

Невзирая на это сосед так и остался стоять, уставившись в окно.

Наконец скособоченная дверь со всхлипом отворилась. Взору предстала опрятная комната. Возле входа – два шкафа, между которыми натянута занавеска, в самой глубине комнаты, у окна, детская кроватка с сеткой по бокам. У изголовья кроватки на стене висит большой портрет Филиппа Киркорова.

В кроватке, безуспешно пытаясь встать, барахтался ребёнок. Он был измазан собственными испражнениями, с его неестественно отвисшей нижней губы тянулась длинная нить слюны.

Ребёнок издавал потустороннее мычание – видимо, каким-то краешком своего сознания он понял, что вернулась мать.

Женщина вздрогнула. Она всегда так вздрагивает. Прошло уже пять лет, но она никак не может привыкнуть к виду своего дитяти и каждый раз, возвращаясь домой, пугается снова и снова.

Не снимая пальто, женщина вышла в коридор, принесла тазик с тёплой водой, усадила туда ребёнка, поставила на плиту кастрюльку с манной кашей.