Меч Тенгри (сборник)

В один из своих приездов сын как-то оторвал взор от своих сучков да деревяшек, оглянулся вокруг и обнаружил, что и дом, и всё хозяйство находятся в упадке и запустении: забор в огороде завалился, дверь в хлеву оторвалась и висит на одной петле, а на крыше настырный ветер играет с отодранным наполовину железным листом, производя заунывные и тревожные звуки… А что творилось внутри дома! На полу – слой грязи толщиною в палец, постель неопрятная, на голой столешнице разбросаны луковая шелуха и куски засохшего хлеба… Мутные, словно задохнувшиеся от грязи окна, сквозь которые не видно даже улицу.

Отец перехватил взгляд сына, отвернулся, смущённо покашлял: «Душа ни к чему не лежит, сынок…»

– Тебе, действительно, тяжело тут одному, – сказал сын. – Может, переедешь ко мне? В городе хорошо, всё под рукой…

– Так-то оно так, – ответил старик. – Но стеснять других не хочу. У тебя жена, дети…

Жена художника была городской, и рассчитывать на то, что она с распростёртыми объятиями встретит свёкра, не приходилось… Впрочем, будь она даже не городская, это дело не меняло: какая же невестка захочет жить с родителями мужа?

В довершение всего и деревня расположена в медвежьем углу.

Дорог нет, в дождливую осень и вьюжную зиму связи с внешним миром прерываются, лес далеко и заготовка дров на зиму – дело непосильное даже для здоровенных мужиков, что уж говорить об одиноком и беспомощном старике? А ведь отец ещё и козу держит, которой кормов хоть сколько-нибудь да надо.

– Я вот думаю, может… – Старик шумно поднялся с места, хромая, обошёл вокруг стола, маленькими, словно подсохшими ладонями сгрёб в кучку шелуху на столе. Обычно в минуты волнения или растерянности отец старался занять чем-нибудь руки. Вот и сейчас он никак не мог решиться что-то сказать. – Может, мне… жениться?

– Кто-то на примете имеется, что ли? – спросил сын.

– Одинокие старушки есть, конечно, – забормотал старик, – но власть испортила их, определив им пенсию.

Я тут подъезжал к некоторым… У кого дети против, у кого ещё что… Те, что замужем не были, сам знаешь, уже безнадёжны… Если бы чего-то стоили, на них бы ещё в молодости женились. Так что в нашей деревне никого подходящего нет… – и он огорчённо махнул рукой.

Художник был настолько удивлён, что слушал отца раскрыв рот. Обычно неразговорчивый, старик сейчас был необыкновенно словоохотлив.