Меч Тенгри (сборник)

– Хочешь обнять меня? – прошептала девушка. Во рту у мальчика пересохло, язык прилип к нёбу, и он смог издать лишь пару нечленораздельных звуков.

Нафиса вдруг обняла его и влажными губами отыскала его онемевший рот.

Когда мальчик пришёл в себя, девушки рядом уже не было.

…Наконец, отец, прихрамывая, прошёл в красный угол, но останавливаться не стал и обошёл всю избу.

– Вы посмотрите на неё! – и он ткнул пальцем в сторону Нафисы.

 – О чём она говорит, а? Ну и ершистая же девка! Я к ней со всем уважением… – Художник знал своего отца, а потому не удивился такому повороту событий. – Если я рассержусь, то могу и передумать, между прочим!

– Вольному воля… Тебя никто не заставляет, – ответила Нафиса.

– Сколько людей зря взбаламутил, – вновь захромал по комнате отец.

– Может, это твоя судьба. Не упрямься, Нафиса, – снова встрял в разговор лектор.

 – Пойдёмте, абыстай блинов напекла, чайку попьём…

– Ты, мулла-абзый, плохого не посоветуешь, это я знаю… – Голос Нафисы прозвучал уже не столь уверенно. Может, на неё подействовала тяжёлая мужская поступь «жениха» и его резкий ультиматум?

Художник счёл необходимым тоже вставить слово:

– Попробуйте, Нафиса, пожить вместе… Потом видно будет…

– Ты так считаешь? – Нафиса неожиданно рассмеялась. – Так считаешь… – снова повторила она.

Но глаза её не смеялись.

– Мой сын пустого не посоветует, он башковитый! – похвалил сына старик.

– Тогда ладно, – ответила Нафиса и вынесла из-за печки большую сумку. Такие сумки в большую клетку художник частенько видел у торговок на базаре.

Значит, Нафиса заранее приготовилась ехать с ними. И всё её сопротивление было наигранным. Впрочем, даже если женщина желает тебя всем телом и душой, она, стремясь выглядеть «порядочной», всё равно скажет «нет».

Если же женщина сдаётся сразу, то предпочитает украсить свою несдержанность психологической причиной вроде: «мне кажется, что я тебя давно знаю». Это и немудрено, поскольку мужчина, чтобы добиться своей цели, открывает душу настежь, так что для женщины, любительницы покопаться в чужой душе, там практически не остаётся никаких потаённых уголков.