Меч Тенгри (сборник)

– Коза что-то неспокойна, придётся сегодня сводить её на ферму к доктору.

Но художник уже давно всей душой был далёк от этих деревенских забот. И, прихватив свою опустевшую сумку, он зашагал в верхний конец деревни, на автобусную остановку. Отец со своей молодой женой остались стоять у ворот, провожая его взглядом.

Простояв некоторое время в недоумении с телеграммой в руках, художник подошёл к телефону. Наверно, именно в такие моменты и нужны друзья… Он решил позвонить другу, работавшему редактором в одном из журналов.

Поговорив немного о том о сём, друзья примолкли.

– Из деревни телеграмма пришла, – перешёл к главной теме художник. – Вызывают меня… Вот, думаю, не случилось ли чего с отцом?..

– Надо немедленно ехать, – сказал редактор. Он иногда любил говорить вот так резко, категорично.

– Не мог бы ты дать мне свою машину? – Художник представил себе лицо друга в этот момент: губы сжаты, серьёзное выражение лица, левой рукой вытирает носовым платком вспотевшую плешь.

Художнику было неудобно, что он беспокоит друга. Отправить редакционную машину с шофёром в подчинение чужого человека – дело нешуточное. Мало ли какие неотложные дела могут возникнуть? В редакции всегда масса всяческих проблем и вопросов, которые нужно быстро решать… К тому же ребёнка надо отвезти в школу, жену привезти с работы и так далее.

Художник уже жалел, что попросил.

– Ты сегодня едешь?

– Хорошо бы.

– Через час машина будет у твоего подъезда.

 – Редактор помолчал. – Крепись! – И через паузу: – Шофёр переночует у вас, утром отправишь обратно.

– Отлично! – Привычка друга разговаривать категорично на этот раз художнику понравилась.

Через час они уже ехали в Черемшан. Шофёр, похоже, разговаривать не любил, и это было замечательно. Порой попадаются такие болтуны, что до тошноты доводят пустой болтовнёй и дешёвыми анекдотами. А художнику сегодня хотелось помолчать и подумать… Неужели отец и в самом деле заболел… Вспомнилось, как он, прихрамывая, ходил по дому.

Как хрипло смеялся… Уже давным-давно они отдалились друг от друга, особенно сын, но сейчас, прожигая грудь, к горлу поднималась волна давно забытого чувства: оказывается, он любит своего отца, и отец бесконечно дорог ему! И захотелось, как в детстве, беспомощно и доверчиво прижаться головой к его груди, потереться щекой о его шершавую щёку и избавиться от этой невыразимой тоски, разъедающей душу.