Меч Тенгри (сборник)

Вот крылья её вздёрнутого носика чуть задрожали, и что-то странное начинает твориться в его старом сердце, чёрт побери!.. Маленький рот, сочные губы – они словно созданы только для того, чтобы пить через соломинку благородный коктейль… Что знает Нагаев об этой женщине?

Он, разумеется, попытался расспросить её. Но Венера снова прыснула:

– Не на казённой работе… У меня, как и у вас, творческая работа… Я интересуюсь психологией людей.

– Ты прямо как Зоя Космодемьянская, – Нагаев сделал вид, что обиделся. – Она тоже не сказала немцам своё настоящее имя, назвавшись Таней.

Представь себе: её вешать собираются, а она имя своё скрывает…

– Женщина даже перед самой смертью должна оставаться таинственной.

– Как бы её ни звали, для немцев она всё равно оставалась поджигательницей, – сказал Нагаев, решив блеснуть эрудицией перед этой кривлякой. – Местные жители сами выдали её. Кому хочется в середине зимы остаться без всего на трескучем морозе? Ладно ещё народ не забил её сразу до смерти, а то жили бы мы сейчас без одного героя.

– А зачем она поджигала дома?

– Чтобы пробудить в народе ненависть к фашистам…

Такую логику Венера не совсем поняла. И вообще, ей уже порядком поднадоел разговор о какой-то девице, погибшей бог знает когда. В школе уже задолбали этими разговорами о войне, о героях, о том, что мы до самой смерти в долгу перед ними!

Нагаев прикусил язык. Ну какой нормальный человек станет говорить на подобные темы с такой соблазнительной женщиной, как Венера?! А о чём тогда говорить? Вот именно в такой интимной ситуации тет-а-тет, когда рядом с тобой красотка, и она время от времени подрагивает крыльями носа… скажите, о чём можно говорить?!

Он этого не знал.

О чём же он часами разговаривал с девушками в молодости? Ведь тогда ночи пролетали незаметно. Значит, дело было не в словах…

Всем известно: чем большую чушь ты несёшь, тем более ты интересен женщине, потому что слова – это лишь прелюдия… Соловей тоже не вкладывает в своё пение какого-то философского смысла, у него ясная цель: он призывает соловьиху к совокуплению… И замолкает, добившись своего.

Впрочем, до пения ли, когда в гнёздышке появляются птенцы? Надо же их кормить!

Оказывается, Нагаев даже не представлял себе, насколько трудно подобрать пустяковые темы для разговора. Нельзя же всё время твердить «я тебя люблю»…

Говорят, конечно, что влюблённые не нуждаются в словах… Но вряд ли это правда. Иначе не стали бы создавать поэмы и песни о любви.