Меч Тенгри (сборник)

А что ещё нужно человеку?

Но сердце болело и напоминало, что ему чего-то не хватает. Не чего-то, ему Венеры не хватало. Женщины!

Правда, он как-то пытался переговорить с нею – это было сразу после того, как он сложил с себя полномочия директора института:

– Венера, прости меня, ради бога… – начал он, стараясь говорить бодрым голосом.

– Кто это?

– Уже не узнаёшь? Это Альберт Марленович. Твой профессор.

– Я не знаю такого человека.

И вообще… не беспокойте больше звонками.

– Венера!

В ответ раздались короткие гудки.

С тех пор прошёл уже месяц. Каждую неделю Нагаев едет в Аметьево, проходит по знакомой улице, клеит на столбах разоблачительные записки. Это даёт ему успокоение на неделю. Но потом унижение и обида вспыхивают с новой силой, и он посреди ночи снова гонит машину в Аметьево, и снова крадучись расклеивает свои объявления: «Венера – потаскуха!», «Венера – шлюха!» Вот и сейчас его машина, разрывая ночь, несётся в сторону Аметьева.

Но в этот раз на перекрёстках почему-то не видно «ночных бабочек», улицы пустынны, лишь изредка встречаются запоздавшие машины.

…Его поймали у первого же столба: словно из-под земли выросли двое и схватили его под руки.

– Мы тебя, урод, давно поджидаем, – сказал один из них.

Другой размахнулся, чтобы ударить, но, увидев выражение лица Нагаева, передумал.

Нагаев впал в состояние ступора и ничего не понимал. В отделении милиции все дежурившие милиционеры собрались на него посмотреть.

– А я думал, что профессора – люди умные, – сказал невысокий сержант.

– Среди них многие – «того», – ткнул себе пальцем в лоб другой. – От большого ума…

– Садись, – сказал капитан. – Сейчас составим протокол. – Фамилия, имя?

– Прошу вас обращаться ко мне на «вы».

Капитан удивился:

– Да? Культурный, значит. Фамилия, имя, отчество?

– Альберт Марленович Нагаев.

Заполнив протокол, капитан придвинул к нему бумагу.

– Пишите объяснительную.

– Что писать?

– Почему вы распространяете листовки с клеветой? В каких вы отношениях с Венерой… так… Ибатовой? Пишите подробно. Не мне вас учить.

– Никаких листовок я не распространял.