Мимолетное чудо…

В разговоры не вступала, сидела, скромненько подтянув ноги, обутые в довольно поношенные туфельки, под лавочку, да изредка поглядывая на часы, словно боясь куда-то опоздать.

Хамоватые соседки ее, казалось, даже не замечали и в расчет не брали. Подумаешь, сидит там какая-то неприметная «серая мышка», пусть уж благодарит, что с лавочки не согнали. А дама, словно и впрямь понимая свою незначительность, лишь поправляла седые волосы да скромно отворачивалась, чтобы не встречаться взглядами с громогласными тетками, царственно восседающими на другом конце скамейки.

Наталья, бросив в рот очередную пригоршню семечек, толкнула локтем в бок худую соседку:

– Слышь, Лидуха… А брат твой еще живет со своей-то? Иль опять разбежались?

Лидка, пронырливая и ехидная, сузила до невозможности свои и без того не крупные глаза:

– Ой, и не спрашивай… Ить она замучила его, брательника моего!

– Да ты что? – Наталья повернула свое могучее тело, чуть не столкнув худую тетку со скамейки, и удивленно взметнула брови: – Вот тебе и любовь…

Толстыми, короткими пальцами она смахнула с лоснящегося подбородка повисшую шелуху и прищурилась:

– Ну? И чего?

– Дак чего? Вот и говорю, нету жизни…

Наталья на мгновение призадумалась, но, очевидно, мозг, не привыкший долго думать, дал осечку, и поэтому она, махнув раздраженно рукой, хохотнула:

– Вот стерва-то… Окрутила мужика, опоила, а теперь – в кусты! А что ж брательник-то твой? Пьет?

Лидуха потерла глаза, будто собираясь всплакнуть, но, вовремя опомнившись, пожала плечами:

– Дак попивает… А чо? Кто ж нынче не пьет?

Наталья чрезвычайно довольная сделанным заключением, громко подытожила:

– И то правда.

Она раскатисто закашлялась, подавившись собственным смехом, а потом, побагровев от натуги и кашля, добавила:

– Но у меня такой номер не пройдет… Я их вот где держу!

Она сжала огромный кулак и сунула его под нос худосочной Лидке:

– Поняла?!

Неизвестно, как долго бы еще длился такой «душевный» разговор, если бы их внимание не привлекла женщина, медленно двигающаяся по тротуару Невысокая, хорошо одетая, в новеньких белоснежных босоножках, в аккуратном ситцевом светлом платьице, она казалась нездешним существом, случайно оказавшимся на улицах этого крошечного провинциального рая.

Она шла неторопливо, иногда останавливаясь, испуганно озираясь, ступала нетвердо, словно боясь, что земля ускользнет из-под ног.