Мимолетное чудо…

Узнав об этом, она разложила на полу все свои марочки, которые так любовно собирала долгие годы, и стала рассказывать Ваське все, что читала или слышала о них. Он слушал, затаив дыхание, даже грозная баба Зина присела тихонечко на диван и, боясь пошевелиться, внимала рассказу внучки. Особенно Ваське понравилась одна большая марка, довольно редкая, очень яркая и немного помятая. Он сразу предложил Динке:

– Давай меняться?

Но Динка ни за что не хотела расставаться с этой своей красавицей, поэтому пообещала:

– Я в городе еще одну такую поищу и следующим летом тебе привезу в подарок.

На том и порешили.

Конец августа подступил, как, впрочем, и всегда, неожиданно.

Мама, приехавшая за Динкой, все никак не могла наглядеться:

– Диночка! Ты ли это? Так выросла! А загорела-то как! Тебя и не узнать…

Собрав сумки и чемодан, Динка вышла прощаться с Васькой.

Он ждал ее у ворот. Радостно улыбаясь, девочка быстро подбежала к нему и остановилась, увидев его грустные глаза.

Они помолчали. Оглянувшись на дом, зная, что мама уже ждет ее, Динка тихонько тронула Ваську за руку:

– Ну, Васька, мне пора…

– Ага.

Он кивнул и опустил вниз голову. Он хотел стойко, по-мужски проводить своего нового друга Динку, но не очень получалось. Отчего-то противные слезы щекотали глаза и горло ужасно першило. Собрав в кулак всю свою волю, Васька посмотрел на девочку:

– Ну, счастливо тебе.

Его губы скривились то ли в улыбке, то ли в сдерживаемом всхлипе.

Помолчав еще секунду, он вдруг спросил внезапно задрожавшим голосом:

– Динка, а ты точно приедешь на следующее лето?

Динка хотела засмеяться, но вместо этого отчего-то молча кивнула и как-то хрипло выдавила:

– Приеду.

Не сдержавшись, она все-таки заплакала. Сама не понимая отчего, она горестно всхлипывала и терла ладошкой глаза. А потом, словно вспомнив что-то, негромко спросила:

– Васька, а хочешь, я тебе марку отдам? Сейчас? Хочешь?

Васька отчаянно замотал головой, не глядя ей в глаза:

– Нет.

Не хочу. Лучше потом привезешь.

И тут же с надеждой выдохнул:

– Привезешь?

И она, понимая, что не марка ему нужна, а она сама, благодарно шмыгнула носом:

– Привезу.

И он, и она, сами не понимая почему, чувствовали, что нынешнее лето навсегда останется в их памяти.

Она уезжала.

Встав на заднее сиденье коленями, Динка заплакала, не стесняясь мамы, и долго махала и махала рукой.