Сожжение

 – Из полиции?

Репортер, держа диктофон на почтительном расстоянии, ответил:

– «Дейли бикон». Меня зовут Пурненду Саркар. – Он распахнул бумажник – показать удостоверение, – и тут же спрятал его в задний карман. – Вы знаете, что вашу дочь арестовали?

– Они пришлют полисмена нас проинформировать с информацией – так нам сказали. Куда они отвезли Дживан?

Мамаша сбита с толку, понял репортер. И ничего не знает.

Он вздохнул, выключил диктофон и рассказал этой женщине то, что знал сам.

– Мать, – сказал он, закончив речь.

 – Ты поняла, что я сказал?

– Отчего бы не понять? – ответила она. – Я же ее мать!

И она обернулась к мужу, отцу Дживан. Он сидел на кровати, напряженно выпрямившись. Он уже понял, давно понял, что случился какой-то ужас.

– Они что-то говорят про Дживан! – зарыдала мать. – Иди послушай, что они там говорят?

Но ее муж лишь поднял голову, учуяв испуганное беспокойство в ночи. Шевельнул сухими губами, собираясь говорить – и не стал. Подбородок у него дрожал, рука, поднятая вверх от локтя, звала кого-то на помощь.

От группы игроков в карром [3 - Карром – индийская настольная игра, напоминающая бильярд.] отделилась какая-то фигура. Это был сосед, Калу, с выступающей опухолью на шее. К тому времени приехали другие репортеры, возле дома собралась толпа зевак, и эта толпа со страхом и отвращением расступилась перед Калу. Он закрыл за собой дверь, и репортеры завопили, протестуя.

– Мать, – сказал он, – ты поела? Поедем тогда. Эти люди говорят, что знают, где Дживан.

И он отвез ее на заднем сиденье своего мотоцикла (ноги у нее болтались, как у школьницы) к полицейскому участку, про который сказали репортеры. Когда мать Дживан слезла с мотоцикла, в руках у нее был только сильно помятый конверт, а в нем – свидетельство о рождении дочери, свидетельство об окончании школы, рецепт на капли-вакцину против полиомиелита, потому что только документы у нее и остались, – небо становилось из черного синим.

Мать Дживан дошла до входа в участок, в котором, как ей сказали, держат ее дочь.

И здесь тоже собралась толпа репортеров, со светом и камерами. Одна журналистка красила губы, другой журналист давил сигарету подошвой. У входа стояли два охранника с автоматами на спине. Время от времени они орали на журналистов, чтобы сдали назад. А остальное время стояли, привалившись к дверному проему, и трепались.

Оба охранника уставились на сгорбленную женщину, идущую прямо к ним, обутую в шлепанцы для ванной.