Множество жизней Элоизы Старчайлд

Когда казнили Элоизу, Сильвии Монбельяр было девять лет. Ее не арестовали вместе с Элоизой и Жаном Себастьеном, так что она вполне могла сбежать из Бона и найти мадам Форестьер. Кроме того, она знала, где в Боне находились конспиративные квартиры и, возможно, направилась туда. Не представляю, что с ней стало. В воспоминаниях Элоизы я не вижу никаких подсказок. Я думаю, Жан Себастьен позаботился обо всем, не вдаваясь в подробности при Элоизе, чтобы оградить ее от мучений. Вот и я ничего не знаю. Я много думаю о Сильвии.

Мне известно, что она пережила революцию. Но я не знаю, унаследовала ли она воспоминания Элоизы. Знаю только, что я – потомок Марианны Мюзе, девочки, которую вытащили живой из обезглавленного трупа. Воспоминания Марианны у меня тоже есть. Хотя к ним я предпочитаю возвращаться как можно реже.

Парящий в вышине ястреб потерял интерес к влюбленной парочке на лугу. Он издал крик, описал в воздухе круг и улетел прочь, искать себе насест на дереве.

– Настанет день, – начал Милан, – и мы обязательно поедем во Францию.

 – В его голосе звучала непривычная уверенность. – Когда откроют границы, мы сможем отправиться на поиски семьи Сильвии.

– Было бы здорово, – отозвалась Катя, перейдя на шепот.

– Возможно, у нее тоже есть потомок, и она, совсем как ты, лежит сейчас на лугу где-то во Франции, смотрит в небо и думает о тебе. Я так отчетливо это вижу.

– Она красивая?

– Не то слово.

– У нее есть парень?

– Да, но он не очень хорош собой.

– Зато скромный. – Катя крепко прижала его к себе.

До чего же спокойно она ощущала себя в его присутствии. – Мы никогда не уедем во Францию, – добавила она.

– Когда-нибудь уедем. Обязательно уедем. Может, Дубчек наконец откроет границы?

– Боюсь, у него нет ключей.

В ответ на это Милан улыбнулся.

– Мой брат говорит, что Запад препятствует свободному передвижению граждан советских республик, потому что они боятся шпионов.

– Думаешь, это правда?

– Конечно. – Милан отвернулся.

– Но ведь никто в это не верит, – тихо проговорила Катя через некоторое время.

 – Даже твой брат.

– А ты веришь?

Лучи летнего солнца слишком разморили их для такого тяжелого разговора. Катя закрыла глаза.

– Мне в голову пришла одна мысль, Милан. Вот прямо сейчас. И это отнюдь не самая приятная мысль.

– О чем ты? – не понял Милан и приподнялся на локтях.

– Если мы слишком сблизимся, – тихо начала Катя, – я могу стать опасна для тебя.

– Опасна? В каком смысле?

Ее глаза жарко сверкнули.