Множество жизней Элоизы Старчайлд

– А я знал, что так будет, – ворчал Кристоф. – Я так и знал.

Кожа вокруг глаз Отилии покраснела.

– Это несправедливо, – проронила она, стоя босиком на холодном каменном полу, и поджала пальцы на ногах.

– Мы не сдадимся без боя, – заявила мать Отилии, словно размахивая невидимым знаменем. – Женщины Татр пойдут маршем на Прешов. Мы выстроимся шеренгой перед танками.

– До Прешова восемьдесят километров, – сказал Ярослав. – Как вы туда доберетесь? На автобусе?

– Женщины Татр пусть остаются в Татрах, – встрял Кристоф.

 – Ну, убьют вас, и кому от этого будет польза? А? Нет, ты мне ответь.

– Никто нас не убьет, – отвечала ему Хана Аня. – Они не станут стрелять в беззащитных женщин.

– Хана Аня, я люблю тебя так же, как мой сын любит твою дочь, но ты говоришь чушь, – сказал Кристоф и зашелся в долгом приступе кашля. – Во-первых, как же вы, такие беззащитные, собрались останавливать колонну танков? А во?вторых, если они не намерены стрелять, то почему приехали сюда на танках, а не на «трабантах» [15 - «Trabant» – марка восточногерманских малолитражных автомобилей, ставшая одним из главных символов ГДР.

Европейский аналог советского «Запорожца».]?

Это отрезвило всех, и на некоторое время кухня погрузилась в тишину.

– И все-таки я считаю, – нарушил молчание Милан, – что мужчины должны выехать в Прешов и выяснить, что там происходит. Если будет бой, то мужчины, а не женщины, должны сражаться с мужчинами.

– Очень благородно с твоей стороны, – сказал Ярослав.

 – Но не думаю, что Хану Аню устроят такие аргументы.

– И меня тоже, – подала голос Катя. – У меня есть идея получше. Ни к чему ехать до самого Прешова. Танки сейчас на пути в Прагу. Нужно собрать наших женщин и перегородить солдатам путь в Швабовце, где дорога слишком узкая для объезда. Там есть один участок, где кюветы по обе стороны от дороги резко уходят вниз на глубину три-четыре метра с каждой стороны. Если нас станут давить, мы просто спрыгнем в эти кюветы. Внизу нас никто не достанет.

А до Швабовце можно добраться на обычной телеге. Отвезем молоко на завод, а на обратном пути подберем женщин и детей. Это будет мирная баррикада. Никакого оружия. Никакой агрессии. Мы просто попытаемся поговорить с ними и попросим их развернуться. Если нам удастся хотя бы задержать их на несколько часов, это уже может дать Дубчеку шанс что-то предпринять.

– Что, например? – спросил Кристоф.

– Я не знаю. Что-нибудь. Что угодно.

Ярослав фыркнул.