Иисус на Русской равнине, или Иррацио

Что-то и впрямь было в нём от казацкой упёртой отваги.

Главным увлечением его, притом, с дошкольного возраста, являлись книги; покойный отец агроном, сам запоем поглощавший фантастику и детективы, читал ему вслух у детской кроватки, что срабатывало безотказно: ребёнок быстро стихал и засыпал под рассказы о комиссаре Мегре, героях Артура Кларка или братьев Стругацких…

Фёдор стоял, попыхивая сигаретным дымком, явно испытывая нарастающее нетерпение… А человек, который позвал его, парился в бане, человек, за которым пошёл он не рассуждая, пошёл, надо думать, потому что похож на того, кто однажды ушёл и пропал с концами в том маятном дымном мае, кто был когда-то для Фёдора едва ли не главным поводом жить на земле, на которой его родили, впрочем, не спрашивая.

Едва докурив, Фёдор нашёл в предбаннике свою сумку, быстро нашарил в ней книжку в кожаном переплёте, наследство от бабки Федулы. Из парилки доносились долгий плеск падающей воды и восторженные басы блаженства… Торопясь, Фёдор открыл наугад Евангелие, и застыл, хватая глазами слова заветные: «Оттуда вышел Он и пришёл в Свое отечество; за ним следовали ученики Его.

Когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? Что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами Его сестры? И соблазнялись о Нем. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем»…

Открылась, с протяжным шорохом по полу верь из парилки.

Фёдор захлопнул книгу. Перехватив взгляд вошедшего, опоясанного полотенцем, выдал себя голосом пойманного с поличным:

– Я тут читал…

– Понятно.

– С лёгким паром! – спохватился Фёдор.

– Спасибо.

– Ну, что? Небось, отвёл душу-то?

– Божественно!..

Человек с распаренным красным телом уселся на лавку, посмотрел с интересом на накрытую перед ним «поляну».

– Молодец, квасу купил.

Лицо его исходило влажной истомой, блестели глаза и волосы…

– Выпей холодненького, – Фёдор налил ему полную кружку, и смотрел, как он взял и пил из неё.

– Хорошо?

– В самый раз.

– Вот теперь точно знаю, что ты не Назар. У него приговорка была – «ато». Спросишь его, будешь это? или слышал про это? Он скажет, «ато!» Он меня этим «ато» до белого каления доводил, что ни скажешь, он на всё – ато и ато. А ты ни разу этого «ато» не сказал.