Иисус на Русской равнине, или Иррацио

 – Будь ты кем-то другим, он бы рта не посмел открыть на меня, ему бы такая глупость и в голову не пришла, правда, Федя? Я что-то раньше не слышал тебя, небось, готов был ветошью прикинуться, лишь бы мне на глаза не попасть? Но вот появляется Иисус, и о чудо! Что делается с нашим Федей! Его не узнать! Какой огонь! какие речи!.. Была душонка в мошонке, и вдруг воспарила!.. Вот я и прикидываю, если такое с одним приключилось, то, может, и с другими произойти. Или я не прав?..

Потемневшее озеро было по-прежнему гладко и неподвижно, словно огромное поле асфальта.

Фёдор, прикусивший губу, с налитым кровью лицом, казалось, то ли расплачется, то ли взорвётся.

– Тебе лучше выйти, Фёдор, – сказал ему Иисус.

Но он лишь мотнул головой.

– Я всегда ненавидел тебя, Бульдозер! – процедил он сквозь зубы, – ненавидел и презирал! Я даже свечу поставил Илье-пророку, чтобы он уничтожил тебя, чтобы сгнил ты заживо от собственного дерьма!..

– Не ты первый, не ты последний, – ответил Бульдозер.

– Ты хочешь сказать, что Бог не со мной, а с тобой?!

– Получается так. А ещё я хочу сказать, услышу хоть одно поганое слово, пеняй на себя.

– Ага, только шнурки поглажу! Привык всем рот затыкать, пуп земли… пуп глебовского района!.. – Фёдор прыснул злым смехом, расхохотался…

Хозяин дома пожал плечами:

– Он не даст нам поговорить, – и надавил сигнальную кнопку на поручне кресла.

Но Фёдор не увидел этого, он продолжал смеяться.

Прошло не больше минуты, к ним в комнату вошли двое охранников.

– Оформите по третьему варианту, – Бульдозер указал на Фёдора; тот уже не смеялся.

Опушкин вскочил с диванчика, но его умело и жёстко скрутили, защёлкнув на запястьях наручники.

– Я не боюсь тебя, держиморда! Я не уйду отсюда, я всегда буду с ним! Господи, помоги!.. – как мог, упирался Фёдор; его ударили по лицу и потащили к двери.

Иисус поднял руку.

– Стойте! – задержал охрану Бульдозер. – Если хочешь, я прикажу оставить его, но после каждого вмешательства в наш разговор, его будут бить по зубам до тех пор, пока до него не дойдёт, что молчание это воистину золото. Так оставить?

Иисус опустил руку. Бульдозер качнул подбородком:

– Уведите его.

– И ты молчишь?! – закричал Фёдор. – Молчишь на всё это?! Ты, Иисус, или как тебя там!.. Я верил, я поверил в тебя, я пошёл за тобой!..