Будь со мной честен

– У нас здесь не так много правил, Пенни, – сказала она. – Если ты не согласна им следовать, то лучше уходи.

– Элис, – сказала я. – Меня зовут Элис.

Но она уже была на середине коридора. Услышав, как хлопнула дверь кабинета, я прижала ледяные пальцы к пылающим щекам. «Не дай себя отпугнуть».

Фрэнк тем временем деловито вытащил вафельницу из коробки, снял пупырчатую упаковку и включил прибор в розетку, после чего подошел к холодильнику.

– Я люблю с шоколадной крошкой, – с бесстрастностью телефонного автоответчика сообщил он, взял с полки лоток яиц и немедленно уронил его на пол.

– Надо же, ни одно не разбилось, – сказал он, подняв картонку и рассмотрев содержимое. – Отлично. Сегодня прямо счастливый день.

4

«Мы практически не выходим из дома», – нацарапала я в блокноте с единорогом через десять дней после прибытия. Я сидела в прачечной, дожидаясь окончания сушки, чтобы вытащить простыни, пока они не помялись, и спрятать между ними блокнот, который намеревалась отнести в свою комнату.

Заодно я поглядывала на Фрэнка, который воевал с розмариновой живой изгородью, вооружившись пластмассовым мачете. Психиатр Фрэнка, доктор Абрамс, уехала из города на весь июль. Школа начнется только после Дня труда. Всю материальную и духовную пищу – продукты, канцтовары, одежду для Фрэнка – доставляли нам к воротам. Даже питьевую воду, хотя она свободно текла из всех кранов. Выходить было незачем, и мы сидели дома.

«Фрэнк – весьма своеобразный клиент, – писала я.

 – Что касается Мими, я ее практически не вижу. Она почти не выходит из кабинета».

Я с трудом удержалась от комментария «потому что ненавидит меня».

Мими запиралась в кабинете сразу после завтрака и не выходила до самого вечера. После ужина она читала Фрэнку, играла с ним в «Улику», его любимую настольную игру, или смотрела с сыном кино и разбиралась со счетами, время от времени недовольно ворча себе под нос. Обращаясь ко мне, она отводила глаза. По сути, это трудно было назвать полноценными разговорами: так, обмен информацией, да и то не часто.

После происшествия с вафельницей мои отношения с Фрэнком, можно сказать, наладились. Когда я извинилась за нарушение правил, он сказал:

– Ничего страшного, ты просто еще не усвоила урок. Что бы там ни говорили, я не верю, что неведение может быть благом.

После этого он тысячу раз объяснял мне сложную и запутанную систему правил от Фрэнка Бэннинга.