Рак лечится Любовью

На следующее утро после обхода старшая медсестра попросила зайти в кабинет самого В. В. Всё это было как-то странно, и вызывало во мне неясную тревогу и беспокойство.

Робко постучавшись, вошла в кабинет. Владимир Васильевич стоял у окна, нервно стискивая свои крепкие руки. Жестом пригласил сесть.

– Люба, вы ещё хотите иметь детей? – задал он совершенно неожиданный для меня вопрос.

– Конечно, нет! – воскликнула я. – Их у меня трое, и все не очень здоровы. Надо их до ума довести и на ноги поставить.

А почему вы меня об этом спрашиваете?

Владимир Васильевич помедлил, подбирая слова, грустно вздохнул и, отводя взгляд куда-то вдаль, произнес:

– У нас отрицательная динамика.

Этот непонятный медицинский жаргон мне ничего не говорил. Только по печальному голосу, хмурому выражению лица и по слову «отрицательная» мне стало понятно, что дела мои не так хороши, как хотелось бы. Я напряглась, неотрывно следя за ним глазами, а он продолжал:

– Я посмотрел ваши анализы на цито.

(О Боже, говорите же по-русски, – хотелось крикнуть мне в отчаянии). Они положительные. Нужна операция. Пока ещё не очень поздно. После операции рожать вы уже не сможете.

До меня потихоньку стал частично доходить смысл услышанного.

– Вы хотите мне вырезать женские органы? – наконец спросила я после длительной паузы.

– Другого выхода я не вижу. И ещё: мне необходимо поговорить с вашим мужем.

– Зачем же обсуждать женские темы с моим мужем? Я и сама ему всё расскажу, – наивно возразила я.

– Верю, и все ж, пусть сегодня перед вашей выпиской он ко мне обязательно зайдет.

– Вы меня выписываете?! В таком состоянии?! – изумленно прошептала я, с трудом выдавливая слова.

– Именно об этом я и хочу поговорить с вашим мужем.

Беспрепятственно позвонила с поста мужу, поймала на себе жалостливый взгляд дежурной медсестры и вернулась в палату. Соседки по койкам вопросительно смотрели на мое бледное растерянное лицо.

– Ну, что сказал наш В.В.? – не удержалась Татьяна, самая бойкая из всех четверых.

– Меня домой выписывают, – сказала я и неловко улыбнулась.

– Домой? – недоверчиво спросила Таня. – А что он еще говорил? – пытала она.

И я рассказала его птичьим языком и про отрицательную динамику и про положительный анализ на цито.

В палате воцарила гробовая тишина. Тётя Надя ойкнула и уронила спицы. Лица у моих товарок вытянулись, глаза округлились, и все четыре пары глаз уставились на меня.