Рак лечится Любовью

Точно бы упала, если б стояла. Это я-то – ровесница её мамы?! Это мне-то на вид почти полтинник?! Это я-то – умудренная жизненным опытом? Слегка потрясла головой, чтоб прийти в себя.

Переходя на «ты», сделав вид, что не услышала последний вопрос, поинтересовалась:

– Деточка, а тебе-то сколько годков?

– А мне двадцать восемь недавно исполнилось, – услышала в ответ.

«Деточка» была всего на три года моложе меня. Вот так номер!!!

– А как ваше отчество? У нас к старшим принято уважительно обращаться.

– Михайловной зови, – словно во сне, ответил мой язык.

А дальше Надя в подробностях поведала мне историю своей любви к женатому мужчине. И в завершение спросила, как ей лучше поступить: отказаться от него или стать его любовницей.

Всё ещё пребывая в шоке от происходящего, возмущаясь и негодуя всем своим существом, я обдумывала, как бы это помягче её послать куда подальше.

И когда я открыла рот, произошло то, чего я вообще никак не могла предвидеть. Чей-то очень давно позабытый спокойный голос произнес из глубины моей души:

– Хочешь быть счастливой – откажись.

Девушка, как под гипнозом, несколько минут неотрывно смотрела мне в глаза. А потом порывисто обняла и, как маленький ребенок, прижалась к моей могучей груди шестого размера.

– Михайловна, вразумили! Я же знала, что вы мне поможете! Дай вам Бог здоровья! – быстро, словно боясь опоздать, шептала она слова благодарности.

– Помни, что выбор – за тобой. Что посеешь, то и пожнешь, – продолжал вещать внутренний голос.

– Женщина, вам заходить! – командирским тоном заявила сидевшая напротив меня сухопарая дама.

Внутри что-то щёлкнуло, и уже своим голосом я попрощалась с Надей, и на полусогнутых ногах, под бременем своих сорока девяти лет и ста килограммов, поплелась к двери кабинета.

Вместо моей доброй и любимой врачихи я увидела очень молодую и на вид, хрупкую девушку. На мой немой вопрос она ответила:

– Ваш доктор ушла в отпуск. Про вас она мне рассказала, я в курсе ваших проблем.

Осмотр длился долго. Везде было больно. Очень больно.

Врач задавала стандартные вопросы, обдумывая мои ответы, поднимала голову вверх, словно пыталась найти подсказки на белом больничном потолке. С каждой минутой выражение её лица менялось: хмурились брови, плотно сжимались губы, тускнели глаза.