Растревоженный эфир. Люси Краун

– Послушай, Стенли, – в отчаянии воскликнул Арчер, чувствуя, что напрасно тратит время, – а что ты собираешься делать?! Ты намерен бороться? Будешь защищать себя?

– А как мне это сделать? – Арчеру показалось, что этот вопрос Атлас задает на полном серьезе.

– Прежде всего подать в суд на издателей журнала. Может, тебе стоит объединиться с другими артистами, которых также обвинили в принадлежности к коммунистам, и подать коллективный иск.

Атлас заулыбался.

– Что с тобой, Клем? У тебя есть друзья среди адвокатов, которых ты хочешь обогатить? Когда я маленьким мальчиком сидел на колене матери, она наказала мне: «Сынок, есть только одно правило, которому ты должен следовать в этой жизни.

Ты можешь пить самогон, нюхать кокаин и спать с женой пастора, но никогда не подавай в суд на белого человека». А ведь она из южной глубинки. Нынче же дела обстоят так, что половина присяжных признает тебя за красного, если станет известно, что ты голосовал за Теодора Рузвельта[36 - Рузвельт, Теодор (1818–1909) – 26-й президент США (1901–1909), автор более двух тысяч книг и статей, страстный патриот. Автор программы «Новый национализм», пропагандист «простой жизни» и близости к природе. Оставил значительный след в истории США.].

– А за кого ты голосовал? – спросил Арчер. – В каких состоишь организациях? Может, как раз сейчас тебе самому обратиться в прессу и бороться с этими обвинениями? Есть ли у них на тебя компромат? Что они могут доказать?

Атлас все улыбался.

– Не слишком ли ты любопытный, Клем? Пусть они выясняют это сами. От меня помощи они не дождутся. Все это вопросы белых. Вот пусть белые и ищут ответы. Тебе полегчает, если я скажу, что голосовал за республиканцев и состою в Национальной ассоциации промышленников[37 - Национальная ассоциация промышленников – создана в 1895 г. и объединяет владельцев крупнейших корпораций.]? Хотя я не гарантирую, что мои слова – истина в последней инстанции. Мне будет хуже, если я признаюсь, что одно время бандиты использовали меня как курьера, или это не имеет никакого значения? Ты думаешь, на моей кристально чистой репутации появится несмываемое пятно, если я скажу газетчикам, что работал в одном ночном клубе, когда впервые приехал из Тампы, и спал с белыми женщинами, получая по десять баксов за палку? В те дни в Гарлеме многие подрабатывали таким способом.

Арчер поднялся, признав свое поражение.

– Хорошо, Стенли, пусть будет по-твоему.