Растревоженный эфир. Люси Краун

 – Он достал носовой платок, вытер нос. – Это невежливо. Я работал у них больше трех лет. Я заслуживал более деликатного отношения. И я знаю, что Иммиграционная служба проводит новое расследование. Они обращались к моим друзьям, задавали вопросы, а мои друзья сообщили об этом мне. – Покорны с прежней жадностью набросился на еду. – Я подумал, что тут может быть какая-то взаимосвязь, но полной уверенности у меня не было. Мистер Хатт – мой враг.

– Нет, – мягко возразил Арчер.

 – Это не так. Просто он очень осторожный человек.

– Он мой враг, – гнул свое Покорны. – Я знаю. Я видел, как он на меня смотрел. Я знаю, о чем думают люди, когда так смотрят на меня.

Арчер попытался припомнить, заметил ли он что-нибудь особенное в выражении лица или во взгляде Хатта, когда тот смотрел на Покорны.

– Он так смотрит на всех. – Арчеру не хотелось, чтобы Покорны думал, что его наказывают особо. – Держит на расстоянии, не подпускает к себе.

От него так и веет холодом.

– Это точно. – Покорны покивал. – Но меня он просто терпеть не может. А тут еще консерватория, в которой я преподавал. Гармония и контрапункт. На следующий семестр они не нуждаются в моих услугах.

– Мне очень жаль. – Арчер взглянул на концертный рояль, заваленный нотами, который занимал едва ли не всю гостиную.

– Я этого ожидал. Беда не приходит одна.

– Не надо так отчаиваться, Манфред. – Арчер заставил себя смотреть на композитора.

 – Еще не все потеряно. Если Иммиграционная служба признает, что вины за вами нет, я уверен, что вы вернетесь и на радио, и в консерваторию.

– Иммиграционная служба докажет обратное. – Покорны наклонился вперед и вновь наполнил тарелку из большой фаянсовой супницы, которая стояла на середине стола. – Моя жена. Моя бывшая жена. Она говорила с ними. Она сумасшедшая. Ходит по улицам, но совершенно выжила из ума. Она меня ненавидит.

Я знаю, что она наплела чиновникам. Теперь-то она будет счастлива. Меня отправят в Австрию, а она будет в восторге.

– Ну почему вы такой пессимист? – Арчера раздражала готовность Покорны признать свое поражение. – Я уверен, что вам дадут шанс изложить все факты.

– Все факты. – Покорны попытался рассмеяться, но в его глазах, прячущихся за стеклами очков, затуманенных паром, поднимающимся над супом, стоял страх.