Растревоженный эфир. Люси Краун

Но это не освобождает ни меня, ни вас, ни любого гражданина этой страны от ответственности перед государственными учреждениями, которые участвуют в борьбе на данном этапе этой войны. Точно так же, как в сорок втором, сорок третьем, сорок четвертом годах, тот факт, что война нам ужасно надоела, не освобождал нас от ответственности перед армией, которая сражалась с немцами и японцами. Надеюсь, я выразился достаточно ясно.

– Я слежу за ходом ваших мыслей, – вновь кивнул Арчер. – Пока не отстал.

Хатт холодно взглянул на него и продолжил все тем же бесстрастным шепотом:

– Для того чтобы победить нас, русские используют различные средства.

Военные действия в Китае, речи в ООН, подрывную деятельность в этой стране, которую ведут предатели или обманутые американцы. Как говорили во время войны армейские аналитики, они пытаются навязать свою волю врагу. А враг – это мы, хотя в нашу сторону пока никто не стреляет. Это адекватная оценка ситуации, не так ли?

– Да, – согласился Арчер. Отправляясь к Хатту, он никак не ожидал, что в этот день ему придется выслушать лекцию о международном положении.

– Я, между прочим, считаю себя американцем, преданным своей стране. Моя семья прибыла в Америку в тысяча семьсот десятом году. Среди моих предков – три члена конгресса от разных штатов.

– Мой дедушка участвовал в Гражданской войне, – вдруг вырвалось у Арчера. И тут же ему стало стыдно за то, что он потревожил память старика.

– Это хорошо, – кивнул Хатт, удостоив похвалы героя битвы у Колд-Спринг-Харбора.

 – По-моему, вы, как и я, хотите уберечь нашу страну от беды.

«Нет, – подумал Арчер, – я не собираюсь поддакивать ему, выставляя напоказ как свой патриотизм, так и заслуги деда».

– Государственный секретарь придумал термин, которым можно охарактеризовать всю нашу оборонительную деятельность этого периода. Тотальная дипломатия. – Хатт облизнул нижнюю губу, словно смакуя два этих слова. – Тотальная дипломатия означает, что все ресурсы страны, все усилия ее граждан слиты воедино. Никто и ничто не остается в стороне, не исключается из процесса.

Ни вы, ни я, ни О’Нил, ни пятеро женщин и мужчин, которых мы хотим снять с программы. В тотальной дипломатии, Арчер, как и в тотальной войне, мы готовы призвать к порядку всех граждан, которые оказывают помощь и сочувствуют врагу… или, – он решительным движением выхватил мундштук изо рта, – …потенциально могут оказать помощь и выразить сочувствие врагу.

«Вот здесь с ним можно и поспорить», – решил Арчер.