Рассказы для Ноя

Несмотря на всю неординарность обстановки, Ной начал ощущать труднообъяснимое спокойствие. Испуг прошел, и он даже почувствовал своеобразный уют в этой странной и непонятной атмосфере. Изначальное напряжение таяло на глазах, и ему на смену приходил какой-то неописуемый поток комфорта, тепла с оптимальной мерой расслабленности и легкости.

– А как вы мне можете помочь? – постепенно обретая смелость и слыша свой голос как бы со стороны, спросил Ной.

– А в какой помощи ты нуждаешься? – негромко, но четко, приятным баритоном, вопросом на вопрос ответил прадед.

– Даже не знаю. У меня все не так… – сказал Ной медленно, задумался, вдруг начиная осознавать, что не может конкретно сказать: что же с ним не то.

– Ну, это несколько абстрактно… – в тон ему ответил дед.

– Да, попробуй-ка поконкретнее, – вставил отец.

– Мне, по-видимому, придется переписывать план моей диссертации, – сказал Ной неуверенно.

– И что? – почти в голос спросили все трое. Это прозвучало, как эхо поколений.

– Это ведь твое первое предложение темы? – спросил дед.

 – Так что это вполне закономерно.

– Отец постоянно критикует меня, – почему-то сейчас решил пожаловаться Ной.

– Родители часто так поступают, – примиряюще сказал прадед. – В этом выражается их озабоченность. Тебе ведь не хотелось бы ощущать их равнодушие? Думаю, что когда-нибудь ты поймешь и это.

– Почти все мои сверстники уже давно устроенные, у всех семьи, карьеры, – опустив голову, Ной продолжал взывать к сочувствию предков.

– Но ты же прекрасно знаешь из жизни, литературы и истории, что не у всех все получается одновременно, – ласково отозвалась бабушка.

– Нет, ты не говоришь нам того, что беспокоит тебя на самом деле. Все, что мы тебе сейчас сказали, ты и сам прекрасно понимаешь, – сказал прадед.

В комнате установилась тишина, и впервые с начала этой странной встречи Ной почувствовал какое-то напряжение, хотя ничего тревожного вокруг не было. Напротив, ощущая некоторый дисбаланс, он понял, что от него ждут ответа.

Того ответа, в котором отразится то, что пока неведомо ему самому, из-за чего он и не может обрести внутреннее равновесие, столь необходимое ему, чтобы жить полной жизнью.

Ной словно выдавливал из своего подсознания, как из тюбика, созревавший ответ.

– Я боюсь, что все написанное мной до сих пор действительно ничего не стоит и что, в лучшем случае, если создам еще что-нибудь, оно будет на том же уровне. Я боюсь, что мне больше не из чего лепить.