Точка бифуркации

В это время года темнело чуть раньше, чем мы добирались до Валеркиного дома. В свете фонарей мы быстрым шагом пересекали аллею с голыми клёнами, берёзами с редкими жёлтыми прядями листьев и усыпанными красными гроздьями ягод рябинами. Навстречу нам, подумать только, шла та самая девчонка из автобуса. Она была настолько погружена в себя, что, когда я неожиданно поздоровался, не обратила на это никакого внимания.

– Ты её знаешь? – спросил Валерка.

– По утрам мы ездим в одном автобусе, – признался я.

Впервые я заговорил о незнакомке.

– Ничего так, – хмыкнул Валерка, – но, похоже, ты не в её вкусе. Если бы хоть немножко нравился, она бы не прошла мимо, как будто ты пустое место. Вот, например, Мурзя поздоровалась бы.

– Мурзя – мой друг, – напомнил я.

– Здесь важная развилка нашего существования, – произнёс вдруг Валерка. – Был бы у неё к тебе хоть какой-то интерес, она обязательно ответила бы приветствием. Мы бы остановились и поговорили, а не подходили, как сейчас, к концу аллеи.

Это называется точка бифуркации. Событие либо происходит, либо нет.

Тогда-то Валерка впервые рассказал мне о точке бифуркации, только я его плохо слушал. Мне было немного обидно, что, когда моя мысленная монетка упала орлом, это не оказало никакого влияния. Можно было и не подбрасывать.

– Итоговый выбор человека – либо смерть, либо жизнь, – закончил Валерка, когда мы подошли к его пятиэтажке. – Разумеется, мы всегда выбираем жизнь.

Кроме самых редких случаев.

Мы попрощались, и я пошёл дальше один. Разумеется, Валерка был не прав. Нет, не в вопросах жизни и смерти, а в том, что это было поворотной точкой.

Октябрь

Когда октябрьским утром идёшь в школу, на улице уже горят фонари. Это коренное отличие от сентября. Ещё больше разброс погоды: сегодня плюс пятнадцать, а послезавтра пойдёт снег и в кедах ходить не климат.

У меня кроссовки осенние, тёплые, а вот у неё были всё те же летние с сеточкой.

Я больше не здоровался и немного мстительно смотрел, как она пытается идти в такой легкомысленной обуви по снежной слякоти. Промочила ноги и простыла, и с неделю я ездил в автобусе один.

Мурзя в это время решала проблему со старушкой, жившей неподалёку и оскорбившей её. Правда, Мурзя первой же и надерзила, а та за словом в карман не полезла, но обида была крепкой. Каждую перемену мне предъявлялся очередной вариант мести.