Профессорская дочка

Тем более мне надо кое-что обдумать.

…Он мне не нравится – не то чтобы я чувствую себя рядом с ним особенно нечесаным пуделем, просто инстинктивная неприязнь к красивым мужчинам. Думаю, это у меня детская травма.

По Фрейду, детская травма уходит в подсознание и оттуда определяет все взрослые комплексы и поступки. Вот именно. У меня была детская травма – в три года я ушибла коленку, потому что меня уронил на пол один папин аспирант, очень красивый. Сначала держал на руках, а потом увлекся диссертацией и уронил.

Детская травма ушла в подсознание, и с тех пор я терпеть не могу красивых мужчин. Думаю, поэтому мне так не нравится господин от мышей.

Вадим

Молчит. Эта Катя – редкая, удивительная женщина, потому что совсем мне не нравится. Вообще-то мне нравятся разные женщины, большей частью красивые, но ведь и в некрасивой можно увидеть какую-то неочевидную прелесть. А эта… в этой Кате все непривлекательно.

…Не удивилась и даже, кажется, не задала себе вопроса, зачем я к ней пришел.

Пришел и пришел, похоже, к ней все приходят для необязательных бесед.

– Катя, расскажите мне про себя, – сказал Вадим с таким заинтересованным видом, как будто я звезда и он берет у меня интервью на кухне, а за занавеской прячется оператор с телекамерой.

– Нет! То есть я имею в виду, не обижайтесь, но я Маша… Вадим сделал вид, что он медиум, – прикрыл глаза и заговорил замогильным голосом:

– Я сейчас угадаю… Вы из хорошей питерской семьи. Ваш папа был профессор, или директор завода, или писатель… Вы не замужем.

Детей у Вас нет.

Хорошо бы сейчас на кухню, зевая, вышел муж, в тапочках и халате, а за ним ввалилась стайка детей – вот был бы ему хороший урок.

– Вы программист, филолог, преподаватель… доцент?

Доцент! Как бы не так! Я автор «Варенья без свидетелей», пока не изданного.

Вадим

Девушка оформлена в стиле ретро. Максимально несовременное существо, интеллигентка из прошлого века – из советской жизни. С любимыми книгами, с этим ее папой, с жалким бытом, иллюзиями о высшей справедливости, идеализмом… Да еще это странное сочетание допотопных примет советского времени – все эти торшеры, кобальтовые чашки, треснувшие тарелки, чугунные сковородки – с живописью, которая на «Сотбис» стоит миллионы!.

. Нестеров, Кустодиев, Крамской, Добужинский… О господи!

Наверняка она даже не оценивала картины… Не то чтобы она не понимает, сколько это стоит, она не убогая, не идиотка.