Когда мы верили в русалок

Его руки были в крови, потому что он все время зажимал рану. Это ее и спасло.

Но в последнее время мне все чаще вспоминаются погибшие. Мать, врезавшаяся на машине в дерево; парень, которого искусала собака; красивый мальчуган, выстреливший в себя из маминого пистолета.

Я пытаюсь отрешиться от их лиц и сосредоточиться на фотографиях, что вижу перед собой. Внимательно всматриваюсь в каждый снимок. Вот девушка с лиловыми прядями волос, у нее один передний зуб – кривой. Вот дива с алыми губами и всепонимающим взглядом.

Вот смеющийся мальчик рядом с собакой.

Многим ли из родственников погибших посчастливится опознать останки близких? В данном случае это будет непросто: большое количество жертв, уйма обгоревших тел.

Вагон поезда, на который пришелся основной взрыв, якобы уничтоживший Джози, разорвало на кусочки. Он весь расплавился, частично испарился, как и находившиеся в нем люди. Обнаружили рюкзак моей сестры и останки одного из ее спутников – парня, о котором она упоминала раза два в электронных сообщениях, что отправляла нам из каких-то интернет-кафе.

И мы знали, что Джози путешествовала с той компанией.

О ее гибели я узнала по телефону, когда шла домой, чтобы немного поспать после изнурительной смены в акушерском отделении центральной больницы Сан-Франциско, где я провела 36 часов. Жила я на съемной квартире с четырьмя другими девушками, которые, как и я, оканчивали ординатуру. Тесноты мы не замечали, поскольку дома почти не бывали. Квартира была та еще дыра, но на это мы тоже не обращали внимания.

Еду покупали навынос, на экологию нам было плевать, кофеином заправлялись в кафе, что находилось на первом этаже здания. Я плелась в горку, мечтая, что сейчас залезу под горячий душ и буду долго там отмокать, помою голову, потом посплю несколько часов в пустой квартире, поскольку все мои соседки остались в больнице.

Зазвонил телефон, я ответила и услышала в трубке причитания мамы. На моей памяти голосила она так только один раз, после землетрясения, и с тех пор тот ее вой застыл у меня в костях.

– Мама. Что стряслось?

И она сказала. Джози больше нет, погибла при взрыве бомбы, разметавшем поезд во Франции несколько дней назад.

Последовавшие недели прошли как в тумане. Я продолжала работать, а все остальное время не отнимала от уха телефон, разговаривая с мамой, с похоронным бюро, с представителями органов власти. Нередко принимала звонки в перерывах между приемом пациентов, укрывшись от посторонних в подсобном помещении.