Когда мы верили в русалок

По стилю – Колин Маккахон[7 - Колин Маккахон (1919–1987) – выдающийся новозеландский живописец, представитель модернизма. Его творчество представлено разными стилями, включая пейзаж, рисунок, абстракцию.], но картина написана гораздо раньше. Не исключено, что Вероника поддерживала местных художников.

Я перехожу из комнаты в комнату и, делая записи, отмечаю, что в доме действительно много предметов искусства – произведений живописи и керамических изделий. Некоторые втиснуты в небольшие пространства, как, например, марина в зелено-бирюзовых тонах, украшающая узкую стенку над столиком, на котором стоит классический черный телефон с дисковым номеронабирателем.

Из любопытства я снимаю трубку и слышу в ней длинный гудок. Ошеломленная, я снова кладу ее на рычаг, но руку с телефона не снимаю. Надо бы его детям показать. Они, поди, и не знают, что это такое.

На мгновение я переношусь в прошлое. Мне тринадцать лет, я дома мою посуду, плечом прижимая к уху трубку телефона. Шнур покачивается в такт моим движениям.

В кухню, стуча каблуками, входит мама. «Хватит висеть на телефоне, иди работай. В ресторане без тебя зашиваются».

На меня накатывает ностальгия, я с тоской вспоминаю тот день, когда еще ничто не предвещало беды. В униформе официантки я шла в «Эдем» и обслуживала посетителей, приходивших отведать сицилийские блюда, что готовил мой отец: роллы из меч-рыбы, фаршированные артишоки, аранчини[8 - Аранчини – блюдо сицилийской кухни. Представляет собой обжаренные или запеченные шарики из риса диаметром 8–10 см, обычно начиненные мясом, иногда вместе с моцареллой, томатным соусом и зеленым горошком.

]. Отменные блюда. Сегодня отец участвовал бы в конкурсах на звание лучшего шеф-повара. Но он и тогда был король в своей вотчине, стержень «Эдема». Энергичный харизматичный человек, он всех и каждого знал по именам; приветствуя кого-то, всегда хлопал его по спине и душил в объятиях. Отца все обожали, в том числе и я, во всяком случае, в детстве.

Погружаясь в воспоминания, я забываюсь и не замечаю, что телефонная трубка под моей ладонью теплеет.

Меня захлестывает калейдоскоп ожидаемых эмоций: тоска, сожаление, стыд, любовь. Мне их всех так не хватает: Дилана, отца, матери и особенно Кит.

Я беру свою сумку, что оставила у входа, и несу ее на кухню. Здесь спокойно, дизайн рациональный, но чувствуется, что помещение это использовали редко. Из выдвижного ящика я достаю острый нож и ложку и принимаюсь разрезать пополам плоды фейхоа.