Когда мы верили в русалок

 – Только я переступаю порог, в нос мне бьет аромат кофе, и я прямой наводкой иду к кофейнику. Наливаю кофе в кружку, что уже стоит под носиком, в ту самую, что мама приберегает для меня, – тяжелую зеленую кружку, с видом Гавайских островов. На столе уже лежат наготове яйца и измельченный перец.

– Садись, – живо говорит мама, надевая фартук. – Омлет устроит?

– Вполне. Спасибо.

– Открой мой ноутбук, – велит она, бросая кусок сливочного масла в тяжелую глубокую чугунную сковороду. – Я сохранила тот ролик.

Я выполняю указание, и вот он, репортаж, что я видела накануне вечером.

Сумятица, крики, шум. Телерепортер в кожаной куртке. Лицо у него за плечом, глядящее прямо в камеру – целых три секунды. Одна… две… три. Я смотрю ролик, перематываю назад и снова смотрю, ведя отсчет. Три секунды. Если остановлю ролик на кадре с ее лицом, лишний раз удостоверюсь, что ошибки быть не может.

– Так не бывает, чтобы какой-то другой человек был ее точной копией, до мелочей, – говорит мама, подходя ко мне и глядя на экран через мое плечо.

 – И имел точно такой шрам.

Я зажмуриваюсь, словно силясь избавиться от этой проблемы. Когда снова открываю глаза, она по-прежнему на экране, застыла во времени. От линии волос через бровь к виску тянется до боли знакомый неровный шрам. Просто чудо, что она не потеряла глаз.

– Не бывает, – соглашаюсь я. – Ты права.

– Ты должна найти ее, Кит.

– Полнейший абсурд, – возражаю я, хотя сама думаю о том же. – Как ты себе это представляешь? В Окленде миллионы людей.

– Ты сумеешь ее отыскать. Ты ее знаешь.

– И ты ее знаешь.

Качая головой, мама выпрямляет спину.

– Я никуда не езжу, как тебе хорошо известно.

– Ты не пьешь пятнадцать лет, – хмурюсь я. – Ты бы справилась.

– Нет, не могу. Придется тебе.

– Я не могу просто так взять и отправиться в Новую Зеландию. У меня работа, в больнице на меня рассчитывают, я не вправе их бросить. – Я убираю с лица волосы. – И как быть с Бродягой? – У меня щемит сердце. На работе-то я договорюсь, ведь я не была в отпуске три года.

А вот кот без меня сдохнет от тоски.

– Я поживу у тебя.

Я смотрю на маму.

– Переедешь ко мне или будешь приходить утром и вечером, чтобы его покормить?

– Перееду. – Мама ставит на стол тарелку с восхитительно горячим перченым омлетом. – Иди ешь.

Я встаю.

– Он наверняка будет все время прятаться.

– Ну и что? Зато будет знать, что он не один. А через пару деньков, глядишь, возьмет в привычку спать вместе со мной.