«Люксембург» и другие русские истории

Попробуем угадать:

– Год и три? То есть, наоборот, три и год?

Егор кивает: точно, она всегда угадывает.

Ксения проходит в зал. Центральный момент.

– Именем… – бум! молотком, всё! – Увести осу?жденных!

* * *

Егор хороший судья: отмен у него не бывает. Мантию в шкаф, а оттуда гитару и еще – рюмки и коньячок.

– Не дай себе засохнуть, Ксюша! Лимончик порежь, огурчики вот, маслинки, рыбку.

Второй день поста, эх, будет что рассказать на исповеди.

– С праздничком тебя, с женским днем! Тостуемый пьет до дна.

В глазах его слезы, быстро хмелеть стал. В прежние, еще советские, времена они, как говорится, встречались. Ксения забегала после работы, они запирали дверь, Егор обнимал ее и ласково спрашивал: «Угадай, Ксюша, кого сейчас будут иметь?» Как молоды мы были… Он и теперь пробует обнять Ксению, она мягко высвобождается.

– А может, у меня этот, сексуальный всплеск?

Уж какой там всплеск. По-настоящему Егор всю свою жизнь любил одну женщину – Пугачеву Аллу Борисовну. «За эту бабу, – говорил он, – я невинного человека убить готов».

– Споем?

– Не гони, – просит Ксения. – Позже споем.

Егор откидывается на спинку дивана, жмурится:

– Давай тогда про божественное… Я люблю… Что у вас там за число зверя?

Поздно до нашего города добираются новости. Она принимается объяснять: штрих-код, три шестерки, как на этой бутылке – ясно тебе? Так на любом изделии.

– Да зачем они нужны, будем говорить, три шестерки? Чего-то я не пойму.

Она не может точно сказать.

– Вроде для этой, синхронизации…

– Ха-ха-ха, – смеется судья. – Для синхронизации у нас «Три семерки»! Портвешок. Поняла?

Егор веселый, и с ним тепло, весело. А чего не веселиться? Деньги есть, дело делает нужное, интересное. Зря она не стала юристом. Верочку вот надеялась в люди вывести… Вспоминает утро, мрачнеет. Надо Егору рассказать про учителя: в городе, в их с Егором городе, чужой человек.

– Егор, ты Верочку мою помнишь? Кто ее сбил с пути – представление имеешь?

Тому весело – удачная вышла шутка про портвешок:

– Учитель, что ли? Ладно тебе, с какого пути? Сама говорила: ничего у них не было.

– Именно что, учитель. Вот и учил бы. А то – литературные четверги, стихи, проза…

– Ксюш, да при чем тут?.. Верочка ведь, ты извини, всегда была у тебя какая-то не такая. Ладно бы только папашу своего недоделанного жалела. Так всех ведь подряд несчастненьких.